Разборчивость русской речи у иностранных студентов-медиков: роль уровня владения русским языком и восприятия речи в шуме | Гусенбеков Г.Г., Кириченко И.М., Попадюк В.И.

Введение

Речевая функция является ведущим каналом передачи информации в высшем образовании. В медицинском вузе значительная часть ключевой информации (анамнез, разбор клинических случаев, устные экзамены) предъявляется устно и нередко в условиях фонового шума — в больших аудиториях, на клинических базах, при многоголосии. Для иностранных студентов, воспринимающих русский язык как второй язык (L2), который человек изучает после родного, это создает дополнительные сложности: им необходимо одновременно декодировать акустический сигнал и обрабатывать непривычные фонологические, просодические и лексические паттерны, часто на фоне ограниченного словарного запаса и незавершенного формирования «перцептивной базы» русского языка [1–3]. Исследования по восприятию неродной речи в шуме показывают, что у L2‑слушателей даже с высоким уровнем владения языком для достижения того же уровня разборчивости, что и у носителей языка, требуется существенно более благоприятное отношение сигнал/шум. Модель ELU (Ease of Language Understanding) подчеркивает, что при дефиците совпадения между входным сигналом и хранящимися в памяти лексическими/фонологическими представлениями (что характерно для L2) возрастает нагрузка на рабочую память и исполнительные функции, особенно в шуме [1, 4–10].

Параллельно накоплены данные о высокой распространенности субклинического снижения слуха у студентов и молодых взрослых. Однако даже у лиц с нормальным слухом неродной язык остается независимым фактором риска ухудшения разборчивости речи в шуме. Для иностранных студентов‑медиков это означает возможный вклад как слуховых, так и языковых компонентов в трудности понимания лекций и клинического общения [1, 10–12].

Российские работы последних лет акцентируют внимание на проблемах восприятия речи у студентов медицинских вузов, в том числе иностранных, изучающих русский язык. Показано, что жалобы на «плохую слышимость» и «непонимание» зачастую отражают не только акустические свойства среды, но и недостаточную сформированность навыков восприятия академической и клинической речи на русском языке как иностранном [13, 14].

Разработанный и валидизированный матриксный фразовый тест на русском языке (RuMatrix) позволяет объективно измерять разборчивость речи в шуме и широко используется как в международной, так и в отечественной аудиологической практике [15–21]. Однако его потенциал для изучения взаимодействия слуховых и языковых факторов у иностранных студентов‑медиков пока реализован лишь частично.

Учитывая значительную долю иностранных студентов в российских медицинских вузах и доказанную роль L2‑фактора в восприятии речи в шуме, представляется актуальным исследовать разборчивость русской речи в шуме у данной группы с акцентом именно на языковую составляющую, рассматривая слух как важный, но не единственный фактор, влияющий на разборчивость речи [22–28].

Цель исследования: оценить состояние слухового анализатора и разборчивость русской речи в шуме у иностранных студентов‑медиков, обучающихся на русском языке.

Материал и методы

Проведено перекрестное обсервационное исследование в 2023–2025 учебных годах на базе Российского университета дружбы народов. Протокол одобрен локальным этическим комитетом, все участники подписали информированное согласие. В исследование включено 45 студентов (24 (53,3%) женщины и 21 (46,7%) мужчина) в возрасте 18–30 лет (средний возраст 23,4±3,2 года). Студенты представляли страны Африки, Азии, Ближнего Востока и Европы; распределение по крупным географическим регионам было приблизительно равномерным, характеристика обследуемых представлена в таблице 1. Все участники имели не менее одного года формального обучения русскому языку и оценивали свое владение русским на уровне не ниже «достаточного для учебных целей» [29].

Критерии включения:

Обучение в медицинской образовательной программе, преподаваемой на русском языке;

возраст 18–30 лет;

самооценка нормального или скорректированного до нормального зрения;

отсутствие острых инфекций верхних дыхательных путей или среднего уха на момент тестирования;

готовность пройти аудиологическое и речевое тестирование.

Критерии исключения:

перенесенные в детстве отологические операции (кроме тимпаностомии);

известные неврологические расстройства;

невозможность выполнения тестовых процедур (табл. 1).

Оценка уровня владения русским языком

Формального языкового тестирования в рамках исследования не проводилось, однако уровень владения русским языком оценивался по двум параметрам:

длительность формального обучения русскому языку (курсы обучения русскому языку до и во время обучения в вузе);

самооценка владения русским для академических целей (шкала от «минимально достаточного» до «уверенного»).

В большинстве случаев участники указывали уровни, соответствующие приблизительно B1–B2 по общеевропейской шкале, что сопоставимо с данными других исследований по иностранным студентам медвузов [29].

Этот фактор учитывался при интерпретации результатов, однако основным количественным показателем в анализе выступали аудиологические и речевые данные.

По данным анкетирования, все студенты регулярно посещали занятия, проводимые на русском языке, и участвовали в клинических обсуждениях, однако около трети сообщали о выраженных трудностях понимания устной речи в больших аудиториях, особенно при быстром темпе речи и наличии фонового шума.

Проведенное обследование

Всем студентам проведены:

оториноларингологический осмотр;

тональная пороговая аудиометрия (125–8000 Гц) в наушниках с определением воздушных и костных порогов;

тимпанометрия с регистрацией типа тимпанограммы;

отоакустическая эмиссия на частоте продукта искажения (DPOAE) для оценки функции наружных волосковых клеток улитки.

Аудиологическое обследование

Тональную пороговую аудиометрию воздушной и костной проводимости выполняли на аудиометре АС 40 Interacoustics (Дания) в звукоизолированной кабине с калиброванными накладными наушниками. Пороги слуха определяли на частотах 250–8000 Гц в соответствии со стандартными протоколами. Для каждого уха рассчитывали средний тональный порог (PTA) по частотам 500, 1000, 2000 и 4000 Гц [3].

Степень потери слуха оценивали по общепринятой классификации степени тугоухости — состояния слуха по тональной пороговой аудиометрии (ТПА) лучшего уха [3]:

нормальный слух — PTA≤25 дБ HL;

нейросенсорная тугоухость I степени — 26–40 дБ HL;

нейросенсорная тугоухость II степени — 41–55 дБ HL.

Импедансометрию проводили на тимпанометре Interacoustics АT235, полученные данные сопоставляли с результатами аудиометрии и регистрацией DPOAE с использованием аппарата MAICO ERO-SCAN.

По данным аудиологического обследования и импедансометрии выделено 2 группы (табл. 2):

группа с нормальный слухом (n=29, 64,4%);

группа с тугоухостью I–II степени (n=16, 35,6%).

Оценку разборчивости русской речи проводили с применением речевой аудиометрии [30]. Для исследования использовали таблицы разносложных слов для тестирования взрослых (16 таблиц из 20 слов), разработанные М.Ю. Бобошко и Е.И. Риехакайнен (2019) [30]. Исследование проводили в наушниках, подключенных к аудиометру и компьютеру. Вначале определяли порог недифференцированного восприятия речи, начиная с уровня 20 дБ над порогом, определенным ранее на частоте 1 кГц. После каждого правильно названного слова уровень интенсивности снижали на 2 дБ по методу «пошагового снижения» до момента, когда у пациента возникали систематические трудности с воспроизведением слов. Затем определяли порог разборчивости речи как интенсивность, при которой пациент верно воспринимает 50, 80 и 100% предъявляемых слов из таблиц [30].

Статистический анализ. Анализ проводили в стандартных статистических пакетах SPSS/Excel. Нормальность распределений непрерывных переменных оценивали с помощью теста Шапиро — Уилка и визуально. Описательная статистика представлена в виде среднего ± стандартное отклонение (M±SD) либо медианы и межквартильного диапазона (Ме [Q1; Q3]), в зависимости от распределения. Категориальные переменные описаны в виде абсолютных частот и процентов с 95% доверительными интервалами, рассчитанными по биномиальной модели. Сравнение двух независимых групп (с нормальным слухом и тугоухостью) по показателям разборчивости речи в шуме осуществлялось с использованием t‑критерия Стьюдента. Связь между PTA лучшего уха и процентом правильно воспроизведенных слов по речевой аудиометрии оценивали с помощью коэффициента корреляции Пирсона (r). Различия считали статистически значимыми при p<0,05.

Результаты исследования

Характеристика слуховой функции обследованных студентов

Аудиологическое обследование 45 иностранных студентов, обучающихся на русском языке, выявило неоднородность состояния органа слуха в изучаемой когорте (см. табл. 2). У большинства (64,4%) обследованных PTA соответствовал нормальным значениям (≤25 дБ HL в диапазоне речевых частот). Вместе с тем более трети (35,6%) студентов имели нейросенсорную тугоухость легкой или умеренной степени. Преобладала тугоухость I степени (33,3%), тогда как снижение слуха II степени зарегистрировано лишь у одного участника. Важно отметить, что у большинства студентов с нарушением слуха (13 из 16, или 81,3%, в подгруппе с тугоухостью) изменения носили двусторонний характер, что имеет особое значение для восприятия речи в сложных акустических условиях.

Выявленная распространенность нейросенсорной тугоухости у молодых взрослых (средний возраст обследованных — около 20–25 лет) превышает популяционные значения для данной возрастной группы [31] и может быть обусловлена комплексом факторов: нераспознанные ранее нарушения слуха, воздействие шума (в том числе использование наушников), перенесенные инфекционные и воспалительные заболевания уха, а также возможные генетические особенности и недостаточность профилактических аудиологических обследований в странах происхождения участников.

Речевая аудиометрия в шуме

По результатам речевой аудиометрии, студенты с нормальным слухом демонстрировали достоверно более высокую разборчивость русской речи во всех тестовых условиях по сравнению со студентами с нейросенсорной тугоухостью (p<0,01). В условиях тишины различия были относительно небольшими: группа с нормальным слухом правильно воспроизвела в среднем 98,4% речевой информации при уровне звукового давления (УЗД) 65–70 дБ, тогда как группа с тугоухостью — 83,2% при УЗД 85–90 дБ.

Эти показатели демонстрируют негативное влияние даже легкой степени снижения слуха на восприятие речи при оптимальных акустических условиях, особенно при восприятии L2. При речевой аудиометрии в шуме различия между группами становились более выраженными и клинически значимыми (табл. 3).

Корреляционный анализ продемонстрировал достоверную (p<0,001) отрицательную связь (r=-0,55) между ТПА и разборчивостью речи в шуме. Более высокие пороги слуха ассоциировались с более низким процентом правильно воспроизведенных слов (70%) (табл. 4).

В то же время внутри группы студентов с нормальным слухом межиндивидуальная вариабельность показателей сопровождалась значимым уменьшением разборчивости речи даже при УЗД 95–100 дБ (близком к уровню слухового дискомфорта), что отражалось высоким, отрицательным по модулю коэффициентом корреляции (r=-0,85) при p<0,0001 и что трудно объяснить только слуховыми факторами, вероятнее всего, это отражает различия в уровне владения русским языком, скорости обработки L2 и когнитивных стратегиях восприятия речи в шуме.

Обсуждение

Роль уровня владения русским языком (L2) в восприятии речи в шуме

Полученные данные демонстрируют, что даже при нормальных порогах слуха иностранные студенты-медики испытывают трудности восприятия русской речи в шумовой помехе: средний показатель разборчивости по данным речевой аудиометрии оказался ниже (70%), чем у носителей языка того же возраста, описанных в литературе [31]. Это согласуется с большим массивом исследований, указывающих на то, что L2-слушатели значительно более уязвимы к влиянию шума и искажений сигнала, чем носители языка [1, 7, 9, 32–37].

С точки зрения психолингвистики, это объясняется неполной сформированностью перцептивной системы L2: фонологические категории и просодические паттерны русского языка у иностранных студентов остаются менее устойчивыми и менее автоматизированными, чем у носителей языка. В условиях шума, когда часть акустической информации маскируется, L2-слушатель не может в полной мере компенсировать эти потери за счет лексического и контекстуального предсказания, как это делает носитель языка [1, 14, 23, 24, 32, 35].

Модель ELU (Ease of Language Understanding) подчеркивает, что при несовпадении между фонологической информацией, извлеченной из речевого сигнала, и фонологической информацией, хранящейся в лексико-фонологических представлениях, задействуются дополнительные ресурсы обработки и возрастает нагрузка на рабочую память [8, 37]. Это особенно актуально для иностранных студентов-медиков, которые должны одновременно распознавать специализированную терминологию, быстро интерпретировать клинические описания и удерживать в памяти значительные объемы информации. В шуме и при неполном владении русским языком эта задача становится значительно более ресурсоемкой [28, 34, 37].

Таким образом, даже при нормальном слухе студенты-инофоны демонстрируют ограниченную разборчивость речи в шуме, а любые дополнительные факторы риска (субклиническая тугоухость, усталость, стресс) еще более усугубляют ситуацию.

Взаимодействие слуховых и языковых факторов

Хотя основной акцент данного исследования сделан на языковом факторе, выявленная у части студентов легкая двусторонняя нейросенсорная тугоухость также вносит вклад в ухудшение разборчивости речи в шуме, что подтверждается отрицательной корреляцией между ТПА и показателями речевой аудиометрии в шуме. Однако важно подчеркнуть, что L2-фактор и слуховой дефицит не действуют изолированно, а усиливают друг друга [25–27].

Работы по восприятию неродной речи у лиц с нарушением слуха показывают, что даже при использовании современных слуховых аппаратов и кохлеарных имплантов L2-контингент остается значительно более уязвимым к влиянию шума, чем лица, изучающие данный язык как первый (L1). В условиях медицинского вуза это означает, что у иностранного студента с легким снижением слуха трудности восприятия русской речи в шуме будут более значительными, чем у носителя языка с аналогичными порогами [24, 26, 28, 35, 36].

В отечественных публикациях, посвященных иностранным студентам медицинских вузов, подчеркивается, что даже после нескольких лет обучения русскому языку многие обучающиеся испытывают устойчивые трудности именно при восприятии устной речи в условиях реального аудиторного шума и быстрой речи преподавателя, несмотря на относительно удовлетворительные показатели владения русским по письменным тестам [16–18]. Наши данные хорошо согласуются с этими выводами: показатели разборчивости речи в шуме у студентов с нормальным слухом все равно ниже ожидаемых для носителей языка, что подтверждает ведущую роль языкового, а не только слухового компонента [10–13, 15, 16, 19, 20, 23].

Таким образом, очевидна необходимость комплексного подхода: при оценке причин трудностей слухового восприятия у иностранных студентов-медиков нельзя ограничиваться только аудиометрией или только оценкой уровня владения языком — требуется одновременная оценка этих факторов.

Выводы

У иностранных студентов‑медиков, обучающихся на русском языке, понимание русской речи в условиях шумовой помехи оказывается существенно ниже, чем у сопоставимых по возрасту носителей языка, даже при нормальных порогах слуха, что свидетельствует о ведущей роли языкового (L2) фактора в ограничении восприятия речи в шуме.

Легкая рецепторная тугоухость, выявленная более чем у трети обследованных студентов, усиливает имеющиеся языковые трудности, приводя к дополнительному снижению разборчивости речи в шуме; при этом установлена умеренная отрицательная корреляция между порогами слуха и показателями речевой аудиометрии в шуме.

Даже при объективно нормальном слухе уровень владения русским как неродным языком остается критическим детерминантом успешности восприятия устной речи в шуме, особенно в условиях медицинского образования, требующего высокой точности понимания терминологии и клинических описаний.