Клиническая эффективность топической терапии конъюнктивита, ассоциированного с Mycoplasma pneumoniae | Сафонова Т.Н., Зайцева Г.В.

Введение

Микоплазменный конъюнктивит, ассоциированный с Mycoplasma pneumoniae, остается одной из наиболее сложных и наименее изученных форм инфекционного поражения [1, 2]. Его актуальность обусловлена не столько частотой встречаемости, сколько значительными диа­гностическими трудностями. В отличие от типичных бактериальных конъюнктивитов, для которых характерно острое течение с выраженной гиперемией и обильным гнойным отделяемым, микоплазменная инфекция манифестирует стертой, неспе­ци­фической клинической картиной. Как показывает собственный клинический опыт, она характеризуется хроническим, вялотекущим течением, умеренной гиперемией конъюнктивы, скудным слизистым отделяемым и частым отсутствием гнойного экссудата, что закономерно маскирует его под вирусное или неинфекционное воспаление и затрудняет своевременную верификацию.

Рост частоты встречаемости микоплазменного конъюнктивита в клинической практике в постпандемический период SARS-CoV-2, вероятно, связан с перенесенными пациентами тяжелыми формами пневмоний, ассоциированных с микоплазменной инфекцией, что можно установить при тщательном сборе анамнеза и следует из нашего клинического опыта.

Выбор терапевтического подхода при хронических инфекциях, ассоциированных с микоплазменной инфекцией, детерминирован уникальной биологией возбудителя. Данный микроорганизм, будучи по своей природе внеклеточным патогеном, характеризуется способностью к тесной цитоадгезии на мембраны эпителиоцитов и, что наиболее значимо, к длительной персистенции в интрацеллюлярном компартменте [3]. Основным этиопатогенетическим фактором, обусловливающим устойчивость к терапии, резистентность, является отсутствие у микроорганизма ригидной пептидогликановой клеточной стенки. Этот структурный дефицит опосредует его природную нечувствительность к антибактериальным агентам, ингибирующим синтез клеточной стенки, — в частности, к широко применяемым в офтальмологической практике β-лактамным антибиотикам (пенициллинам, цефалоспоринам, макролидам) [4, 5]. В связи с этим эффективная эрадикация данного патогена требует применения антимикробных химиотерапевтических средств не только обладающих способностью к пенетрации внутрь эукариотических клеток, но и демонстрирующих высокую активность в отношении подавления репликации возбудителя при интрацеллюлярной локализации [6].

Исторически сложившейся основой системной терапии служат макролиды и тетрациклины, отвечающие данным критериям [7]. Однако при системном назначении достижение терапевтически значимой концентрации часто бывает недостаточным, что закономерно снижает клиническую эффективность [8, 9] и связано с риском развития системных побочных эффектов. Таким образом, уникальная биология M. pneumoniae не только определяет выбор антимикробных агентов, но и подчеркивает актуальность разработки и внедрения эффективных средств локальной терапии, позволяющих преодолеть указанные ограничения.

Перспективным направлением лечения внутриклеточных инфекций глаза является применение современных фторхинолонов IV поколения. Препараты именно этого поколения имеют наиболее широкий спектр действия, включающий возбудителей внутриклеточных инфекций. В частности, безифлоксацин — фторхинолон IV поколения, который разработан исключительно для топического применения в офтальмологии, что обеспечивает высокую чувствительность к нему возбудителей, и обладает рядом фармакологических преимуществ [10–12]. Его молекула характеризуется двойным механизмом действия: одновременное ингибирование двух ферментов бактериальной репликации — ДНК-гиразы (основной мишени у грамотрицательных микроорганизмов) и топоизомеразы IV (преимущественно у грамположительных бактерий) [13]. Наличие в составе препарата двух галогенов, хлора и фтора, значительно повышает бактерицидную активность и, что особенно важно, снижает вероятность формирования перекрестной и индуцированной устойчивости [14, 15].

Свойством безифлоксацина является его способность к быстрой и выраженной интрацеллюлярной пенетрации. После инстилляции препарат эффективно проникает через роговичный эпителий и накапливается в клетках конъюнктивы в концентрациях, значительно превышающих минимальные ингибирующие концентрации (MIC) в отношении широкого спектра внутриклеточных патогенов. Экспериментальные исследования показывают, что внутриклеточная концентрация безифлоксацина может быть в 4–10 раз выше, чем у других фторхинолонов (например, гатифлоксацина) [16, 17]. Это позволяет использовать безифлоксацин при инфекционных конъюнктивитах различной этиологии, обеспечивая мощный бактерицидный эффект в отношении широкого спектра патогенов, включая резистентные стафилококки, синегнойную палочку, и предполагает его эффективность в отношении атипичных возбудителей.

Кроме того, высокая липофильность и оптимальный уровень рН раствора способствуют хорошей переносимости препарата при местном применении, минимизируя раздражающее воздействие на поверхность глаза. Эти особенности обусловливают высокую клиническую эффективность безифлоксацина при лечении инфекционного конъюнктивита [17, 18].

Цель исследования: оценить клиническую эффективность топической терапии конъюнктивита, ассоциированного с M. pneumoniae.

Материал и методы

В период с марта 2024 г. по июнь 2025 г. проведено проспективное одноцентровое исследование, в которое были включены 32 пациента (64 глаза) (средний возраст 34,2±9,7 года), из них 19 (59,4%) женщин, с жалобами на покраснение глаз, слизистое отделяемое, ощущение инородного тела и зуд, продолжительностью более 2 нед.

Критерии исключения: аллергический конъюнктивит в анамнезе; ношение контактных линз; заболевания глазной поверхности.

У всех включенных в исследование пациентов диа­гностирован конъюнктивит без клинических признаков системной инфекции: отсутствовали симптомы респираторного поражения (кашель, лихорадка, одышка, боли в грудной клетке), лимфаденопатия, а также общие проявления интоксикации. Длительность офтальмологических симптомов превышала 2 нед., а серологический профиль (IgG+ у 100%, IgA+ у 81,3%, IgM+ у 43,8%) указывал на персистирующую или постинфекционную фазу микоплазменной инфекции, что позволило ограничиться исключительно местной терапией. Помимо серологического исследования (IgA, IgM, IgG методом ИФА) и цитологического анализа соскобов с конъюнктивы, для верификации микоплазменной этиологии конъюнктивита проводили молекулярно-генетическое исследование методом полимеразной цепной реакции (ПЦР) в реальном времени. Забор материала для ПЦР-анализа осуществляли стерильным зондом-пробоотборником с поверхности конъюнктивы с последующей транспортировкой в транспортной среде. Амплификацию проводили на амплификаторе DTprime («ДНК-Технология», Россия) с использованием коммерческих тест-систем для выявления M. pneumoniae. Чувствительность метода составляла 1000 копий/мл. Проводили микробиологическое исследование состава микрофлоры конъюнктивы с определением чувствительности микроорганизмов к антимикробным препаратам.

Все пациенты получали глазные капли Безиванс^® (бе­зифлоксацин 0,6%, Baush + Lomb, США) по схеме: 1 капля в конъюнктивальный мешок 3 р/сут в течение 7 дней. Перед началом терапии всеми пациентами подписано информированное добровольное согласие.

Оценку эффективности терапии проводили на 3-й и 7-й день:

• субъективно — по шкале симптомов (0–3 балла за каждый признак);

• объективно — биомикроскопия (щелевая лампа);

• цитологически — повторный соскоб с конъюнктивы на 7-й день.

Статистический анализ носил описательный характер. В связи с отсутствием контрольной группы и ограниченным размером выборки (n=32) формальные статистические тесты не применяли. Результаты представлены в виде абсолютных (n) и относительных (%) частот с расчетом их 95% доверительных интервалов (ДИ). Анализ подгрупп по возрасту, полу, клиническим и серологическим характеристикам выполнен исключительно в целях описательной характеристики эффективности терапии. Цитологические данные (количество клеток в поле зрения) как дискретные расчетные показатели представлены в виде медианы и интерквартильного размаха (Me [Q1–Q3]) в соответствии с общепринятыми рекомендациями по описанию данного типа переменных.

Результаты исследования

Исходные клинико-лабораторные данные всех 32 пациентов представлены в таблице 1. У всех пациентов были выявлены папиллярные образования различной выраженности; в соскобе с конъюнктивы — признаки смешанного воспаления с преобладанием лейкоцитов (18 [16–21] в поле зрения) и эозинофилов (7 [6–9] в поле зрения у 28 (87,5%) пациентов); серологически — маркеры M. pneumoniae-инфекции (IgG+, IgA+). При микробиологическом исследовании посева с конъюнктивы не выявлено наличия роста патогенной микрофлоры.

Оценка динамики клинических проявлений на раннем этапе терапии показала выраженный регресс симптомов уже к 3-му дню лечения: снижение гиперемии ≥50% — у 27 (84,4%) пациентов; уменьшение отделяемого — у 25 (78,1%); исчезновение зуда — у 22 (68,8%).

К 7-му дню терапии у подавляющего большинства пациентов наблюдали не только дальнейшее улучшение субъективных ощущений, но и полное разрешение объективных признаков воспаления, что было подтверждено как клинически, так и цитологически (рис. 1).

Клиническое выздоровление (полное отсутствие симптомов и объективных признаков воспаления) достигнуто у 24 (75,0%) пациентов; у 5 (15,6%) пациентов отмечено значительное улучшение с сохранением отдельных признаков (умеренная гиперемия или скудное отделяемое). У 3 (9,4%) пациентов наблюдали умеренную папиллярную гипертрофию без воспалительного экссудата, что было расценено как постинфекционное состояние и потребовало дальнейшего динамического наблюдения и дополне­ния симптоматической терапии препаратами, содержа­щими карбомер. При контрольном осмотре через 2 нед. субъективные жалобы и клинические симптомы были ку­пированы. Микробиологическая ремиссия (нормализация цитограммы) зафиксирована у 25 (78,1%) пациентов.

Для описательного анализа эффективности терапии пациентов был рассчитан 95% ДИ частот (табл. 2).

Частота клинического выздоровления составила 77,8% среди пациентов моложе 35 лет и 71,4% среди пациентов старше 35 лет. Временная динамика клинического состояния пациентов, представленная на рисунке 2, дополняет полученные статистические данные. Визуальный анализ графика подтверждает равномерное улучшение всех оцениваемых симптомов к 7-му дню терапии.

В процессе исследования отмечена хорошая переносимость препарата пациентами. Преходящее чувство жжения в течение 1–2 мин после закапывания отмечено всего у 2 (6,3%) участников, не потребовало отмены терапии и исчезало самостоятельно. Случаев аллергических реакций, развития кератита или ухудшения зрения за весь период наблюдения зарегистрировано не было, что подтверждает высокий профиль безопасности топического применения безифлоксацина.

Обсуждение

Клиническая картина хронических и рецидивирующих конъюнктивитов зачастую обусловлена микст-инфекцией, при которой патогены сочетаются с персистирующими атипичными внутриклеточными возбудителями [19]. Стандартная эмпирическая терапия, направленная только на внеклеточную флору, может временно купировать симптомы, но не приводит к полной эрадикации, что объясняет хронизацию процесса. В этом контексте терапевтическое использование безифлоксацина становится клинически значимым — он эффективно воздействует на внутриклеточный компонент инфекции.

Проведенное исследование демонстрирует высокую клиническую эффективность и надежный профиль безопасности топического применения безифлоксацина 0,6% у пациентов с конъюнктивитом, ассоциированным с M. pneumoniae. Полученные результаты имеют важное теоретическое и практическое значение, поскольку предлагают новый подход к терапии одной из наиболее сложных форм инфекционного поражения глаз.

Включенные в исследование пациенты представляли типичную когорту больных с хроническим конъюнктивитом. Длительность симптомов превышала 2 нед., что характерно для микоплазменной инфекции, известной своей способностью к затяжному и стертому течению. Серологический профиль пациентов (IgG+ у 100%, IgA+ у 81,3%, IgM+ у 43,8%) четко указывал на хроническую или персистирующую фазу инфекции, что согласуется с данными литературы о способности M. pneumoniae к длительной персистенции в организме хозяина [20, 21]. Особого внимания заслуживают выявленные цитологические изменения: сочетание лейкоцитоза (18 [16–21] в поле зрения) с эозинофилией (7 [6–9] в поле зрения у 87,5% пациентов). Этот феномен отражает сложный патогенез микоплазменного конъюнктивита, в котором взаимодействуют прямые цитопатические эффекты возбудителя и опосредованные иммунологические реакции. Эозинофильная инфильтрация, ранее описанная при хламидийных и микоплазменных конъюнктивитах, свидетельствует о наличии аллергического компонента в воспалительном ответе, что объясняет такие клинические симптомы, как выраженный зуд и папиллярная гипертрофия [22]. Папиллярные изменения на переходных складках конъюнктивы, выявленные у всех пациентов, входивших в исследование, также имеют диа­гностическое значение. Преобладание мелких папиллярных образований по типу «ожерелья» (75% случаев) характерно для хронических конъюнктивитов, ассоциированных с атипичными возбудителями, и служит важным дифференциально-диа­гностическим признаком, позволяющим отличить их от острых бактериальных и вирусных конъюнктивитов [23].

Высокая эффективность безифлоксацина в данном исследовании объясняется его уникальными фармакологическими свойствами. Двойной механизм действия, заключающийся в одновременном ингибировании ДНК-гиразы и топоизомеразы IV, обеспечивает мощный бактерицидный эффект и значительно снижает риск развития резистентности. Это особенно важно при лечении персистирующих инфекций, когда традиционные монотаргетные антибиотики часто оказываются неэффективными.

Основным преимуществом безифлоксацина является его способность к интрацеллюлярной пенетрации. Экспериментальные данные свидетельствуют, что бези­флоксацин характеризуется низкими значениями МПК и высоким профилем активности в отношении широкого спектра типичных офтальмопатогенов, включая резистентные формы. Это свойство в сочетании с высоким внутриклеточным накоплением создает фармакологические предпосылки для воздействия на атипичные внутриклеточные возбудители, такие как M. pneumoniae [24, 25]. Это имеет принципиальное значение в контексте лечения микоплазменной инфекции, учитывая способность M. pneumoniae к длительной персистенции внутри эпителиальных клеток. Именно высокой внутриклеточной концентрацией можно объяснить быстрый и выраженный клинический эффект, наблюдавшийся в настоящем исследовании.

Анализ динамики клинических симптомов выявил выраженное улучшение уже на 3-й день терапии. Снижение гиперемии на ≥50% у 84,4% пациентов, уменьшение отделяемого у 78,1% и исчезновение зуда у 68,8% свидетельствовало о быстром начале действия препарата, что особенно ценно в клинической практике, позволяя купировать беспокоящие пациента симптомы и повысить приверженность лечению в короткие сроки.

К 7-му дню терапии наблюдали дальнейшую положительную динамику. Клиническое выздоровление, достигнутое у 75,0% пациентов, и значительное улучшение у 15,6% в совокупности демонстрируют высокую общую эффективность терапии. Сохранение умеренной папиллярной гипертрофии без признаков активного воспаления у 9,4% пациентов можно расценивать как постинфекционное состояние, требующее дальнейшего наблюдения, но не активной противомикробной терапии. Наличие пациентов с неполным купированием клинических симптомов может быть связано с индивидуальными особенностями иммунного ответа, низкой комплаентностью пациентов или сохранением постинфекционных/воспалительных изменений (например, умеренной папиллярной гипертрофии), не требующих продолжения противомикробной терапии.

Микробиологическая ремиссия, подтвержденная нормализацией цитограммы у 78,1% пациентов, является объективным доказательством эрадикации возбудителя. Этот показатель имеет особое значение, поскольку отражает не только клиническое, но и лабораторно подтвержденное излечение. Неполное соответствие между клиническим (75,0%) и микробиологическим (78,1%) ответом можно объяснить индивидуальными особенностями иммунного ответа и скоростью репаративных процессов у разных пациентов.

Молекулярно-генетическое исследование методом ПЦР в реальном времени, которое проводили на этапе скрининга для верификации диагноза, после завершения терапии не выполняли в связи с достаточностью клинических и цитологических критериев для оценки эффективности лечения.

Проведенный описательный анализ с расчетом ДИ позволяет оценить воспроизводимость полученных результатов в рамках исследуемой выборки. Узкий 95% ДИ для основных показателей эффективности указывает на достаточную согласованность данных. Сопоставимые частоты клинического выздоровления позволяют предположить, что эффективность терапии безифлоксацином не зависит от возраста, пола или типа папиллярных изменений. Для проверки этой гипотезы требуются исследования с большей выборкой и контролируемым дизайном. Наблюдаемое различие в частоте выздоровления между серопозитивными (IgM+) и серонегативными (IgM-) пациентами (85,7 и 66,7% соответственно) представляет клинический интерес и также требует дальнейшего изучения на более крупных выборках с применением формальных статистических тестов. Важным преимуществом настоящего исследования стало применение комплексного диа­гностического подхода, включавшего не только традиционные серологические и цитологические методы, но и молекулярно-генетическое исследование конъюнктивальных соскобов методом ПЦР. Высокая частота обнаружения ДНК M. pneumoniae в соскобах с конъюнктивы (78,16%) подтверждает локальную персистенцию возбудителя в тканях глаза и обосновывает целесообразность топической антибактериальной терапии. Сочетание серологических маркеров, указывающих на системный иммунный ответ, с прямым детектированием возбудителя в очаге поражения методом ПЦР повышает достоверность диа­гностики и позволяет исключить случаи сероконверсии, не связанные с текущим офтальмологическим заболеванием.

Сравнение полученных нами результатов с опубликованными данными о высокой клинической эффективности и благоприятном профиле безопасности безифлоксацина при лечении бактериальных конъюнктивитов различной этиологии согласуется с общим выводом о его высокой терапевтической ценности в офтальмологии. Это позволяет рассматривать наш положительный клинический опыт применения препарата при микоплазменном конъюнктивите в контексте его установленных противомикробных и фармакологических свойств [24–26]. Совпадение результатов независимых исследований усиливает доказательную базу эффективности безифлоксацина при микоплазменной инфекции глаза. Важным аспектом исследования является подтверждение профиля безопасности безифлоксацина. Низкая частота побочных эффектов (6,3%), представленных исключительно преходящим жжением, и отсутствие серьезных нежелательных явлений согласуются с данными многоцентровых исследований [27–29]. Хорошая переносимость препарата представляет особую клиническую значимость при лечении хронического воспалительного процесса, требующего длительного или повторного курсового применения, поскольку минимизирует риск местных побочных реакций, способствует высокой комплаентности пациентов и позволяет избежать преждевременного прекращения терапии. Полученные результаты имеют практическое значение. Во-первых, они подтверждают возможность успешного лечения локального микоплазменного конъюнктивита исключительно топической терапией, что позволяет избежать системных побочных эффектов, ассоциированных с пер­оральным приемом макролидов и тетрациклинов. Во-вторых, высокая эффективность безифлоксацина позволяет рассматривать его в качестве препарата выбора при подозрении на атипичную инфекцию конъюнктивы.

Следует отметить некоторые ограничения данного исследования. Открытый дизайн и отсутствие контрольной группы требуют осторожности при интерпретации результатов. Кроме того, относительно небольшая выборка и короткий период наблюдения не позволяют оценить отдаленные результаты и частоту рецидивов.

Перспективными направлениями дальнейших исследований могли бы стать сравнительные исследования эффективности безифлоксацина и других антибиотиков при микоплазменном конъюнктивите, оценка отдаленных результатов терапии, изучение эффективности препарата при других атипичных конъюнктивитах, а также исследование возможности сокращения длительности терапии без ущерба для ее эффективности.

Заключение

Топическая терапия безифлоксацином 0,6% представляет собой эффективный и безопасный метод лечения микоплазменного конъюнктивита. Быстрый ответ на терапию, высокая клиническая и микробиологическая эффективность, а также благоприятный профиль безопасности делают этот препарат ценным инструментом в арсенале офтальмолога для лечения сложных и хронических форм инфекционного конъюнктивита.

Сведения об авторах:

Сафонова Татьяна Николаевна — к.м.н., ведущий научный сотрудник отделения патологии слезного аппарата ФГБНУ «НИИГБ им. М.М. Краснова»; 119021, Россия, г. Москва, ул. Россолимо, д. 11, А, Б; ORCID iD 0000-0002-4601-0904

Зайцева Галина Валерьевна — к.м.н., научный сотрудник отделения патологии слезного аппарата ФГБНУ «НИИГБ им. М.М. Краснова»; 119021, Россия, г. Москва, ул. Россолимо, д. 11, А, Б; ORCID iD 0000-0001-8575-3076

Контактная информация: Сафонова Татьяна Николаевна, e-mail: safotat@mail.ru

Прозрачность финансовой деятельности: никто из авторов не имеет финансовой заинтересованности в представленных материалах или методах.

Конфликт интересов отсутствует.

Статья поступила 15.12.2025.

Поступила после рецензирования 12.01.2026.

Принята в печать 30.01.2026.