Современные вызовы вакцинопрофилактики детей: от эпидемиологических трендов к социальным барьерам: обзор литературы | Самолыго И.С., Андрианова К.А., Манина М.А., Пестова А.С., Эрдес С.И.

Введение

Укрепление здоровья детей начиная с раннего возраста — одна из самых приоритетных задач общественной жизни государства, для решения которой используются различные санитарно-гигиенические и научно-профилактические мероприятия [1]. Одним из таких мероприятий является вакцинопрофилактика. С появлением вакцинации и ее массовым внедрением избыточная детская смертность снизилась на сотни тысяч человек в год [2]. Существующие рекомендации Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) для стран-участниц содержат указания по созданию и оптимизации национальных календарей прививок в связи с особенностями эпидемиологической и экономической обстановки в том или ином регионе¹. Однако в последние годы регистрируется неуклонный рост заболеваемости вакцино­управляемыми инфекциями². Этой тенденции способствует ряд факторов: снижение охвата вакцинацией и уровня иммунизации населения, рост антивакцинальных настроений в обществе, глобальная миграция, последствия пандемии COVID-19 [3, 4]. На прошедшей 24–30 апреля 2025 г. Всемирной неделе иммунизации ВОЗ, Детский фонд Организации Объединенных Наций (UNICEF) и Международный альянс по вакцинации (GAVI) выступили с заявлением, в котором предупредили, что участившиеся вспышки вакциноуправляемых инфекций ставят под угрозу достигнутый десятилетиями прогресс в области иммунизации [5].

Состояние здоровья детей первых лет жизни

По данным Росстата, в 2023 г. уровень младенческой смертности в Российской Федерации (РФ) снизился по сравнению с 2022 г. на 0,1‰ и составил 4,3‰. Это минимальный уровень за всю историю РФ [6]. С 2015 г. обозначилась тенденция к устойчивому уменьшению числа рождений, которая не прервалась и в 2023 г. В этот год родилось примерно на 40 тыс. детей меньше, чем в 2022 г. [6]. Демографическая политика в РФ способствует поддержке материнства и детства, охране и укреплению здоровья детей. Однако, несмотря на все усилия, принимаемые на общественно-политическом уровне, в структуре заболеваемости большую роль играют социально детерминированные заболевания, а также заболевания, связанные с образом жизни [7]. Кроме того, выделяют ряд факторов, которые оказывают существенное влияние на формирование здоровья детей первых лет жизни: в возрасте 1–2 года — социальные и медико-биологические; для детей 3–5 лет — режимные, а в 6–7 лет — социально-гигиенические [8]. Именно поэтому повышение доступности и качества медицинской помощи в настоящее время является основополагающей задачей здравоохранения^3-6. Приоритетным направлением оказания первичной медико-санитарной помощи детям первого года жизни служит усиленная профилактическая работа, включающая предотвращение заболеваний и социально-просветительскую деятельность [8].

Вызовы вакцинопрофилактики: антипрививочные настроения

В настоящее время на территории РФ действует нацио­нальный календарь профилактических прививок, включающий вакцинацию против 12 инфекционных заболеваний⁷. Для сравнения: в календарь прививок Соединенных Штатов Америки (США) включена вакцинация против 18 инфекций⁸, а в Великобритании2 — против 16. В развивающихся странах, например в Танзании или Судане8, где численность населения сопоставима с численностью населения развитых стран или превышает таковую, число инфекций, против которых используют массовую иммунизацию, редко составляет >10. Глобальный охват вакцинацией, по данным ВОЗ, в 2018 г. составил 86% (для предотвращения вспышек вакциноуправляемых инфекций этот показатель должен составлять >95%)⁹. Наиболее значимое препятствие для распространения вакцинопрофилактики — рост антивакцинальных настроений в обществе. В работе П. Волковой и соавт. [9] представлены результаты анкетирования, по данным которого основными причинами отказа от вакцинации детей являлись: страх перед возможными осложнениями после прививки у 18,7% родителей, информация о содержании опасных и вредных веществ в вакцинах (антибиотики, канцерогены, тяжелые металлы) — у 15,1%, неспособность вакцин дать 100% защиту от инфекции — у 14,4%, представление о возможности развития ряда неинфекционных заболеваний после вакцинации (аутизм, умственная отсталость, онкологические заболевания и др.) — у 14%, боязнь необратимого снижения иммунитета после вакцинации — у 11,9%. К числу наиболее распространенных мифов в отношении вакцинопрофилактики среди самых реактивно настроенных родителей можно отнести повышенный риск развития осложнений от вакцины в сравнении с перенесенным заболеванием (23%). Особенно поразительным стал тот факт, что 14 респондентов из 59 опрошенных отказались от вакцинации по рекомендации врача-педиатра [9]. Отсутствие активной позиции врача и возможность легко отказаться от вакцинации еще больше убеждают ее противников в правильности своих ложных убеждений.

Эпидемиология и вакцинопрофилактика некоторых вакциноуправляемых инфекций в 2010–2025 гг.

Корь

В начале XXI в. в США считали, что корь будет полностью уничтожена к 2000–2005 гг. [10, 11]. Однако в период с 2002 по 2016 г. было зарегистрировано 1018 случаев госпитализации по поводу кори [10, 11]. Аналогичная ситуация сложилась в странах Западной Европы. В Италии в период с 2017 по 2018 г. Национальная система надзора за корью и краснухой сообщила о 2029 случаях заражения корью [12]. Для сравнения: десятилетием ранее, с 2009 по 2010 г., был зарегистрирован 2151 случай заражения корью [13]. Эти данные отражают продолжение распространения кори в Италии, а также констатируют факт провала национальных целей по искоренению кори к 2015 г.¹⁰. В 2023 г. регион Восточной Европы был признан одним из наиболее эпидемиологически неблагополучных по уровню заболеваемости корью, при этом число случаев увеличилось в 30 раз по сравнению с предыдущим годом [14]. Данную тенденцию связывают со снижением уровня популяционного иммунитета. До 15–20% случаев заражения диким штаммом вируса кори приходится на вакцинированных и ревакцинированных людей, а в некоторые годы их доля достигает 30% [10]. В настоящее время самые высокие показатели заболеваемости регистрируются среди детей в возрасте до 1 года [11]. По данным российского опроса, проведенного С.В. Баировой и соавт. [14], охват прививками от кори детей в возрасте 1–3 года составил 73,3% (данный показатель в 2018 г. был ниже охвата рекомендованного ВОЗ (86–95%) на 12,7–21,3%) [14]. Стоит отметить, что если в развитых странах уровень охвата первой вакциной кори составляет от 91 до 95%, то на Африканском континенте этот показатель только в 2018 г. стал равным 74%, а вторую дозу вакцины внедрили лишь 26% стран Африки [15]. По данным на 2023 г., вспышки кори произошли в 57 странах, что продемонстрировало пробелы в охвате вакцинацией. При этом в некоторых африканских странах, несмотря на низкий уровень образования местного населения и недостаточное финансирование отраслей общественного здравоохранения, удалось увеличить охват вакцинацией с 2 до 70% [16]. 

Данные российского опроса «Отношение к вакцинации и причины отказа от вакцинации», проводимого среди родителей, посещавших детские поликлиники, к наиболее значимым причинам отказа от плановой иммунизации или переноса ее сроков выделили следующие факторы: страх перед побочными эффектами (21,2%), отсутствие доверия к препаратам и медицинским работникам (25%) [14].

Коклюш

По данным Центра по контролю и профилактике заболеваний (Centres for Disease Controland Prevention, CDC), в США за 2012 г. было зарегистрировано 48 277 случаев коклюша, а спустя 4 года, в 2016 г., этот показатель уменьшился в 2,7 раза и составил 17 972 случая¹¹. С 1990-х годов наблюдается эпидемиологический сдвиг: наибольшая заболеваемость регистрируется среди школьников-подростков, однако вспышки заболевания сохраняются и среди детей младшего возраста [17]. На территории РФ заболеваемость коклюшем по-прежнему колеблется. За 2021 г. было выявлено и подтверждено 0,76 случая на 100 тыс. населения, через 2 года было подтверждено и зарегистрировано уже 52 783 случая заболевания, при этом анализ данных продемонстрировал, что 82,6% заболевших были дети до 14 лет [18]. В настоящее время для всеобщей иммунизации применяют два основных вида противококлюшных вакцин — цельноклеточные и бесклеточные. Цельноклеточные вакцины содержат убитые бактерии Вordetella pertussis и являются более иммуногенными. Бесклеточные варианты содержат ограниченное количество антигена и в большей степени стимулируют гуморальное звено адаптивного иммунитета [19–21]. Они появились несколько позже и получили широкое распространение в странах, благополучных по распространению инфекционных заболеваний. Оба вида этих вакцин взаимозаменяемы, и их можно вводить в любой последовательности. Отдельный интерес представляют особенности формирования у детей поствакцинального иммунитета в зависимости от полученных ими видов вакцин. Было показано, что заболеваемость среди детей, иммунизированных цельноклеточной вакциной и завершивших вакцинацию бесклеточным препаратом, ниже в сравнении с детьми, привитыми только бесклеточными или цельноклеточными вакцинами. По данным С.В. Баировой и соавт. [14], на первом году жизни охват иммунизацией дозой V1 АКДС составил 96,7%, дозой V3 — 73,3%, а ревакцинация RV1 и RV2 была проведена у 41,3 и 17,5% пациентов соответственно [14]. По данным О.В. Самодовой и соавт. [22], наиболее частой причиной отсутствия вакцинации от коклюша служил отказ родителей (73,8%), а у трети пациентов были необоснованные медицинские отводы. По данным Т.М. Черновой и соавт. [23], установлено, что 14,9% наблюдаемых детей не были своевременно привиты от коклюша: 34,3% родителей оформили письменный необоснованный отказ от вакцинации, а в 32,8% случаев график вакцинации был нарушен из-за несвоевременной явки к врачу.

Пневмококковая инфекция

По данным ВОЗ, ежегодно до полумиллиона детей в возрасте до 5 лет погибают от инфекционных заболеваний, вызванных Streptococcus pneumoniae¹². В 2017 г. на территории РФ заболеваемость детей пневмонией составила 827 на 100 тыс. населения [24]. Самые высокие показатели заболеваемости регистрировались в группе детей первого года жизни; при этом чаще всего возбудителем инфекции был S. pneumoniae [24]. В настоящее время известно >90 серотипов пневмококка, однако только 20 из них ответственны за развитие 80% всех инвазивных случаев заболевания во всех возрастных группах [25]. Необходимо учитывать, что от серотипа микроорганизма зависит его вирулентность, а также возможность развития осложнений [26]. К особенностям патогенеза пневмококковой инфекции относят способность возбудителя к длительному бессимптомному персистированию в носоглотке с ее колонизацией и возможностью присоединения других серотипов микроорганизма. Этот фактор является одним из ключевых как в развитии антибиотикоустойчивых штаммов, так и в распространении S. pneumoniae, особенно среди детских неорганизованных групп [27, 28]. ВОЗ настоятельно рекомендует введение пневмококковой вакцины (ПКВ) в национальные календари всех стран-участниц. Например, в США с началом вакцинации 13-валентной ПКВ продемонстрировано существенное снижение заболеваемости с 91 случая на 100 тыс. населения в 1998 г. до 2 случаев на 100 тыс. населения в 2015 г. [29]. В РФ вакцинация ПКВ показана детям в возрасте от 2 мес. до 5 лет. По данным за 2016 г., на территории РФ от пневмококковой инфекции были привиты всего 1,8 млн детей [30]. В РФ зарегистрированы и применяются полисахаридная вакцина ППВ23 (Пневмовакс 23) и конъюгированные вакцины: 10-валентная (ПКВ10; Синфлорикс), 13-валентная (ПКВ13; Превенар 13), отечественная 13-валентная (ПКВ13; Пневмотекс), 20-валентная (ПКВ20; Превенар 20). По данным литературы, ППВ23 менее иммуногенна, чем недавно разработанные конъюгированные вакцины (ПКВ7, ПКВ10, ПКВ13) [28]. Примечательно исследование S. Perniciaro et al. [31], в котором сравнивали микробиологические свойства пневмококка у больных менингитом детей беженцев, ранее не получавших вакцинации, и детей, родившихся в Германии и иммунизированных 13-валентной вакциной. Было установлено, что дети беженцев значительно чаще болели вакциноассоциированным штаммом S. рneumoniae (ОШ 6,60, 95% ДИ 2,73–16,84) и имели более высокие шансы (ОШ 23,84, 95% ДИ 7,98–72,73) заразиться штаммами пневмококка, резистентными к 3 и более видам антибактериальных препаратов. По данным С.В. Баировой и соавт. [14], охват прививками от пневмококковой инфекции детей от 2 мес. до 5 лет составил 79% для V1, 57% — для V2 и 40% из 60 детей — для RV1.

Ротавирусная инфекця

Ротавирус — один из основных возбудителей острого гастроэнтерита у детей до 5 лет [32, 33]. Ежегодно во всем мире острый гастроэнтерит, вызываемый разными штаммами ротавируса, становится причиной полумиллиона смертей среди детей до 5 лет [32]. В 2015 г. ротавирус стал причиной смерти 29,3% детей до 5 лет с диареей [33]. По данным исследования глобального бремени болезней (Global Burdenof Disease Study, GBD), в 2016 г. ротавирус чаще других среди 13 этиологических факторов вызывал диарею у детей до 5 лет [34].

Существует много серотипов ротавирусов. Наибольшее значение в развитии заболевания играют серотипы с гликопротеинами G1–4, 9 и протеинами Р1А/Р1В. В РФ частота этиологически подтвержденных острых кишечных инфекций (ОКИ), вызванных ротавирусом, колеблется от 7 до 35%, а среди детей в возрасте до 3 лет превышает 60% [35]. Однако эти данные не могут в полном объеме отражать истинную распространенность ротавирусной инфекции среди детского населения ввиду частого отсутствия верификации этиологического агента при легком и среднетяжелом течении ОКИ. Ввиду широкой повсеместной распространенности ротавирусной инфекции, ВОЗ рекомендовала включить ротавирусные вакцины в программы иммунизации в Европейском регионе, Северной и Южной Америке в 2006 г., а с 2009 г.— во всех регионах мира [36]. На территории РФ официально зарегистрированы две вакцины против ротавируса: РотаТек и Рота-V-Эйд. Эти препараты взаимозаменяемы, и их можно применять начиная с 6 нед. жизни ребенка.

Вакцина от ротавируса не входит в национальный календарь прививок РФ. В странах Латинской Америки использование вакцины против ротавируса снизило количество среднетяжелых и тяжелых случаев диарейного синдрома на 22–50% среди детей до 6 лет [37]. Однако по-прежнему как в РФ, так и в большинстве стран мира сохраняется низкий охват противоротавирусной вакциной (от 22 до 63–76%) [38]. Это связано как с экономической составляющей (стоимость вакцины, отсутствие в календаре обязательных прививок), так и с низким уровнем информированности родителей о необходимости своевременной вакцинации и возможных рисках осложнений ротавирусной инфекции [39]. Опрос родителей детей в возрасте от 3 мес. до 3 лет в Неаполе показал, что 40,7% родителей слышали о ротавирусе, 59,2% знали о возможности вакцинации и ее доступности, но лишь 15,2% иммунизировали своих детей [39].

Заключение

Вакцинопрофилактика — неотъемлемая часть мер, направленных на сохранение и поддержание здоровья детей. Как и у любого медицинского метода, у вакцинации есть свои плюсы и минусы. Наличие последних в виде рисков нежелательных явлений, рост числа лженаучных мифов приводят к распространению антивакцинальных настроений в обществе. Зачастую подобная информация распространяется посредством интернета, нередко людьми, не имеющими должных профессиональных компетенций. В связи с этим необходимо не только стремиться к расширению национального календаря прививок, но и вести научно-просветительскую работу, посвященную необходимости и безопасности профилактической вакцинации, среди как позитивно настроенных на вакцинацию, так и «колеблющихся» родителей.

СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ:

Самолыго Иван Сергеевич — студент V курса, стажер-исследователь кафед­ры пропедевтики детских болезней Клинического института детского здоровья им. Н.Ф. Филатова ФГАОУ ВО Первого МГМУ им. И.М. Сеченова Мин­здрава России (Сеченовский Университет); 119991, Россия, г. Москва, ул. Трубецкая, д. 8, стр. 2; ORCID iD 0000-0002-8307-5168

Андрианова Ксения Александровна — ассистент кафед­ры пропедевтики детских болезней Клинического института детского здоровья им. Н.Ф. Филатова ФГАОУ ВО Первого МГМУ им. И.М. Сеченова Мин­здрава России (Сеченовский Университет); 119991, Россия, г. Москва, ул. Трубецкая, д. 8, стр. 2; ORCID iD 0009-0004-1802-4470

Манина Марина Андреевна — ассистент кафед­ры пропедевтики детских болезней Клинического института детского здоровья им. Н.Ф. Филатова ФГАОУ ВО Первого МГМУ им. И.М. Сеченова Мин­здрава России (Сеченовский Университет); 119991, Россия, г. Москва, ул. Трубецкая, д. 8, стр. 2; ORCID iD 0000-0003-2560-6722

Пестова Альбина Сергеевна — к.м.н., ассистент кафед­ры пропедевтики детских болезней Клинического института детского здоровья им. Н.Ф. Филатова ФГАОУ ВО Первого МГМУ им. И.М. Сеченова Мин­здрава России (Сеченовский Университет); 119991, Россия, г. Москва, ул. Трубецкая, д. 8, стр. 2; ORCID iD 0000-0002-8355-3457

Эрдес Светлана Ильинична — д.м.н., профессор, заведующая кафедрой пропедевтики детских болезней Клинического института детского здоровья им. Н.Ф. Филатова ФГАОУ ВО Первого МГМУ им. И.М. Сеченова Мин­здрава России (Сеченовский Университет); 119991, Россия, г. Москва, ул. Трубецкая, д. 8, стр. 2; ORCID iD 0000-0001-8689-7602

Контактная информация: Самолыго Иван Сергеевич, e-mail: ivan.samolygo.03@bk.ru

Прозрачность финансовой деятельности: никто из авторов не имеет финансовой заинтересованности в представленных материалах или методах.

Конфликт интересов отсутствует.

Статья поступила 10.10.2025.

Поступила после рецензирования 04.11.2025.

Принята в печать 27.11.2025.

ABOUT THE AUTHORS:

Ivan S. Samolygo — 5^th Year Student, Intern Researcher at the Department of Propaedeutics of Pediatric Diseases, N.F. Filatov Clinical Institute of Pediatric Health, I.M. Sechenov First Moscow State Medical University (Sechenov University); 8, Build. 2, Trubetskaya str., Moscow, 119991, Russian Federation; ORCID iD 0000-0002-8307-5168

Kseniya A. Andrianova — Teaching Assistant at the Department of Propaedeutics of Pediatric Diseases, N.F. Filatov Clinical Institute of Pediatric Health, I.M. Sechenov First Moscow State Medical University (Sechenov University); 8, Build. 2, Trubetskaya str., Moscow, 119991, Russian Federation; ORCID iD 0009-0004-1802-4470

Marina A. Manina — Teaching Assistant at the Department of Propaedeutics of Pediatric Diseases, N.F. Filatov Clinical Institute of Pediatric Health, I.M. Sechenov First Moscow State Medical University (Sechenov University); 8, Build. 2, Trubetskaya str., Moscow, 119991, Russian Federation; ORCID iD 0000-0003-2560-6722

Albina S. Pestova — C. Sc. (Med.), Teaching Assistant at the Department of Propaedeutics of Pediatric Diseases, N.F. Filatov Clinical Institute of Pediatric Health, I.M. Sechenov First Moscow State Medical University (Sechenov University); 8, Build. 2, Trubetskaya str., Moscow, 119991, Russian Federation; ORCID iD 0000-0002-8355-3457

Svetlana I. Erdes — Dr. Sc. (Med.), Professor, Head of the Department of Propaedeutics of Pediatric Diseases, N.F. Filatov Clinical Institute of Pediatric Health, I.M. Sechenov First Moscow State Medical University (Sechenov University); 8, Build. 2, Trubetskaya str., Moscow, 119991, Russian Federation; ORCID iD 0000-0001-8689-7602

Contact information: Ivan S. Samolygo, e-mail: ivan.samolygo.03@bk.ru

Financial Disclosure: no authors have a financial or property interest in any material or method mentioned.

There is no conflict of interest.

Received 10.10.2025.

Revised 04.11.2025.

Accepted 27.11.2025.

¹Всемирная организация здравоохранения. Комплексная помощь в области психического здоровья и социальной поддержки в чрезвычайных ситуациях: доклад Генерального директора. 2021. (Электронный ресурс.) URL: https://apps.who.int/gb/ebwha/pdf_files/EB148/B148_14-ru.pdf (дата обращения: 24.04.2025).

²NHS Digital. NHS Immunisation Statistics, England — 2020-21. (Electronic resource.) URL: https://digital.nhs.uk/data-and-information/publications/statistical/nhs-immunisation-statistics/eng… (access date: 24.04.2025).

³Постановление Правительства РФ от 15.04.2014 г. № 294 «Об утверждении государственной программы Российской Федерации «Развитие здравоохранения». (Электронный ресурс.) URL: https://rg.ru/2014/04/24/zdrav-site-dok.html (дата обращения: 24.04.2025).

⁴Приказ Министерства здравоохранения РФ от 15 июля 2016 г. № 520н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи». (Электронный ресурс.) URL: https://rg.ru/2016/08/09/minzdrav-prikaz520-site-dok.html (дата обращения: 24.04.2025).

⁵Приказ Министерства труда и социальной защиты РФ от 27.04.2017 г. № 306н «Об утверждении профессионального стандарта «Врач-педиатр участковый». (Электронный ресурс.) URL: https://mintrud.gov.ru/docs/mintrud/orders/1136 (дата обращения: 24.04.2025).

⁶Приказ Министерства здравоохранения РФ oт 16.04.2012 г. № 366н «Об утверждении Порядка оказания педиатрической помощи». (Электронный ресурс.) URL: https://rg.ru/2012/06/05/pediatria-dok.html (дата обращения: 24.04.2025).

⁷Национальный календарь профилактических прививок РФ, Приложение 1 к Приказу Министерства здравоохранения РФ от 21 марта 2014 г. № 125н с изм. от 16.06.2016 № 370н, от 13.04.2017 № 175н, от 19.02.2019 № 69н, от 24.04.2019 № 243н. (Электронный ресурс.) URL: https://normativ.kontur.ru/document?moduleId=1&documentId=379483#h79 (дата обращения: 15.06.2025).

⁸Календари вакцинации разных стран. 2025. (Электронный ресурс.) URL: https://vaccina.info/vaccination-in-countries (дата обращения: 15.06.2025).

⁹World Health Organization. Immunization coverage. 2025. (Electronic resource.) URL: https://www.who.int/news-room/fact-sheets/detail/immunization-coverage (access date: 24.04.2025).

¹⁰Presidency of the Council of Ministers.Rep.n. 66 / ConferenzaStato-Regioni del 23 marzo 2011. Piano nazionale per l’eliminazionedelmorbillo e dellarosoliacongenita (PNEMoRc) 2010–2015. (Electronic resource.) URL:https://www.unipa.it/dipartimenti/prosami/.content/documenti/01_PNEMoRc_2010-2015.pdf (access date: 24.04.2025).

¹¹Centers for Disease Control and Prevention. Pertussis Cases by Year (1922–2019). (Electronic resource.) URL: https://www.cdc.gov/pertussis/php/surveillance/pertussis-cases-by-year.html (access date: 24.04.2025).

¹²Centers for Disease Control and Prevention. Pneumococcal Disease: Surveillance and Reporting. (Electronic resource.) URL: https://www.cdc.gov/pneumococcal/php/surveillance/index.html (access date: 24.04.2025).