Диагностические возможности при неразвивающейся эктопической беременности в рубце на матке | Доброхотова Ю.Э., Шайдорова В.А., Ильина И.Ю., Платова Е.С., Каусева О.И., Хлынова С.А., Маркова Э.А., Рамазанов М.Р., Слюсарева О.А., Димитрова В.И., Шевченко Н.А.

Введение

По данным Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), 1 из 5 всех новорожденных в настоящее время рождается путем операции кесарево сечение. ВОЗ прогнозирует, что к 2030 г. почти треть (29%) всех новорожденных, а это около 38 млн детей по всему миру, будут рождены путем операции кесарево сечение^[1].

Среди развитых стран наиболее высокая частота применения кесарева сечения наблюдается в регионе Латинской Америки, Карибского бассейна (40,5%) и в Европе (25%). В РФ частота операций кесарево сечение в 2017 г. составила 29,2%, в 2018 г. — 30,1%^[2].

Доля пациенток с рубцом на матке после оперативного лечения миомы матки также растет. Отдаленные последствия после проведенных оперативных вмешательств могут вызвать серьезные осложнения у матери при беременности в будущем [1–4].

Выбор оптимального метода органосохраняющего лечения для пациенток с неразвивающейся беременностью в рубце на матке зависит от своевременной диа­гностики. Формирование ретрохориальной гематомы, сопровождающей неразвивающуюся беременность в рубце на ранних стадиях, существенно осложняет установку диагноза [5]. Согласно данным литературы, несмотря на имеющиеся в настоящее время диа­гностические возможности, наличие знаний по данной патологии, беременность в рубце часто ошибочно принимают за маточную беременность, аборт в ходу или шеечную беременность, что приводит к выбору неверной лечебной тактики и развитию осложнений [6, 7]. Показано, что частота ошибок в диа­гностике беременности в рубце может достигать 67% [8]. Именно поэтому нам представляется актуальным рассмотрение вопросов диа­гностики и ведения пациенток с эктопической беременностью в рубце после кесарева сечения.

Оптимальным для диа­гностики беременности в рубце на матке является ультразвуковое исследование органов малого таза (УЗИ ОМТ).

На данный момент методом Дэльфи было выделено приоритетное направление в диа­гностике беременности в рубце на матке. Этим методом стало трансвагинальное УЗИ, позволяющее оценивать рубец на матке и определять локализацию плодного яйца на сроке 6–7 нед. беременности. Встречается несколько классификаций беременности в рубце на матке в зависимости от данных, полученных при УЗИ ОМТ [9–13].

Диагностическими критериями постановки диагноза «внематочная беременность в рубце на матке после кесарева сечения» являются: 1) пустая полость матки; 2) пустой канал шейки матки; 3) наличие плодного яйца в нижней трети полости матки; 4) отсутствие или истончение миометрия на уровне мочевого пузыря; 5) кровоток, определяемый в хорионе или в плаценте, прилежащих к рубцу на матке при допплеровском сканировании [11]. В задачи УЗИ при наличии беременности в рубце входит ее подтверждение, уточнение гестационного срока, определение наличия остаточного (резидуального) миометрия в зоне рубца, определение признаков врастания хориона (наличие маточной грыжи и выбухания хориальной ткани в сторону мочевого пузыря, изменения хориальной ткани в виде лакун), предположительное определение степени деструктивных изменений миометрия, стенки мочевого пузыря и шейки матки [12, 14–16].

Разными авторами предлагаются разные методы определения беременности в рубце на матке с целью прогнозирования осложнений и выработки тактики ведения пациенток^[3] [13, 17–19]. Наиболее удобной и часто используемой классификацией является нижеприведенная. В основу ее положено три признака: расположение плодного яйца по отношению к нише (к рубцу), направление роста плодного яйца, а также толщина резидуального эндометрия (ТРМ). Таким образом, беременность в рубце на матке классифицируют на эндогенный тип I — плодное яйцо на рубце, растет в полость матки, ТРМ более 3 мм, и экзогенный тип II и III — плодное яйцо глубоко в нише, растет в сторону брюшной полости, ТРМ при II типе от 1 до 3 мм, при III типе — менее 1 мм. Было выявлено, что при прогрессировании беременности эндогенный тип может прогрессировать до II и III триместра, а экзогенный тип приводит к раннему разрыву матки или врастанию плаценты [20].

Дополнительным методом инструментальной диа­гнос-тики является магнитно-резонансная томография (МРТ). Использование МРТ ОМТ в качестве диа­гностического инструмента ограничено при прогрессирующей беременности. Однако МРТ все чаще используется у пациенток, у которых сонографический диагноз неясен. Чаще всего у беременных МРТ используется при диа­гностике внематочной беременности и в случаях врастания плаценты. Возможно использование контрастного усиления для улучшения оценки взаимодействия плаценты, хориона и мио­метрия в случаях беременности в рубце на матке [21]. Авторами проведен сравнительный анализ информативности МРТ и УЗИ ОМТ при постановке диагноза. Частота совпадений инструментального и патологоанатомического заключений при МРТ в диа­гностике беременности в рубце на матке после кесарева сечения значительно выше, чем при ультразвуковой диа­гностике [22, 23]. Было выявлено, что независимыми факторами риска обильного кровотечения являлись размеры ниши в области послеоперационного рубца, ТРМ, диаметр плодного яйца, что оценивалось при диа­гностическом исследовании [24].

Гистероскопия — это эндоскопическая хирургическая процедура, которая стала важным инструментом для оценки внутриматочной патологии [25]. Гистероскопическая картина беременности в рубце на матке характеризуется наличием элементов трофобласта, которые визуализируются в нише рубца на матке после кесарева сечения [26].

Лапароскопия как метод визуальной оценки серозной оболочки в области послеоперационного рубца может быть использована при постановке диагноза. Для беременности в рубце на матке в редких случаях характерно прорастание в сторону мочевого пузыря, в таком случае это визуализируется в виде выпячивания багрового цвета с неровной поверхностью. Из всех перечисленных методов именно УЗИ является наиболее доступным и безопасным методом диа­гностики.

Не вызывает сомнений, что своевременная и правильная постановка диагноза является важнейшим этапом при выборе тактики лечения пациенток. Однако нет установленного алгоритма ведения пациенток с беременностью в рубце на матке в зависимости от результатов обследования. Именно поэтому данная проблема требует дальнейшего изучения.

Цель исследования: определить ультразвуковые критерии беременности в рубце на матке для выбора оптимальной тактики ведения пациенток.

Материал и методы

Для достижения поставленной нами цели был проведен ретроспективный анализ историй болезни 25 женщин с неразвивающейся беременностью в рубце на матке. Исследование проводилось на базе ГКБ № 1 им. Н.И. Пирогова, ГБУЗ «ГКБ им. Ф.И. Иноземцева ДЗМ», ГБУЗ «МКНИЦ Больница № 52 ДЗМ». Набор пациенток в исследование осуществлялся согласно разработанным критериям включения: возраст от 24 до 48 лет, отсутствие сопутствующей патологии (заболевания со стороны свертывающей системы крови, сахарный диабет с сосудистыми осложнениями, онкологические заболевания ОМТ), отсутствие воспалительного процесса в нижних отделах полового тракта.

Пациентки были с установленным диагнозом эктопической беременности в рубце на матке. Для установки диагноза «эктопическая беременность в рубце на матке» использовались данные УЗИ ОМТ, МРТ ОМТ. По данным УЗИ и МРТ ОМТ ТРМ составляла от 1 до 8 мм, средний внутренний диаметр (СВД) плодного яйца варьировал от 7 до 50,5 мм. Плодное яйцо находилось в области послеоперационного рубца, в нижней трети полости матки. Срок беременности составлял от 4 до 11 нед.

Обработку данных осуществляли с применением современных пакетов прикладных программ (StatTech v. 4.6.3, разработчик — ООО «Статтех», Россия). Категориальные данные описывали с указанием абсолютных значений и процентных долей. Отличия между группами считали статистически значимыми при р<0,05. Для выявления связи между изучаемыми показателями использовали корреляционный анализ с вычислением коэффициента корреляции Спирмена (R), для оценки тесноты связи использовали шкалу Чеддока, где менее 0,3 — слабая корреляционная связь, от 0,3 до 0,5 — умеренная, от 0,5 до 0,7 — заметная, от 0,7 до 0,9 — высокая, более 0,9 — весьма высокая корреляционная связь.

Результаты исследования

Средний возраст пациенток, включенных в исследование, составил 37,9±5,6 года (24–48 лет). Среднее количество беременностей в анамнезе было 4 (95% доверительный интервал (ДИ) 3–5), количество родов — 2 (95% ДИ 1–2). Среднее количество оперативных вмешательств (кесарево сечение, миомэктомия) было равно 2, колебалось от 1 до 4 (95% ДИ 1–2).

На момент поступления пациенток в стационар с жалобами на боли в нижних отделах живота и нерегулярные кровяные выделения из половых путей срок гестации был 7,1±1,8 нед. (95% ДИ 6,35–7,8). При этом СВД был равен 20 мм (95% ДИ 11–23). При проведении УЗИ ОМТ толщина миометрия была равна 3,4 мм (95% ДИ 1,5–4,5) (табл. 1).

При диа­гностике беременности в рубце на матке в нашем исследовании по результатам УЗИ ОМТ у 4 (16%) пациенток был эндогенный тип I (плодное яйцо на рубце, растет в полость матки, ТРМ более 3 мм) и у 21 (84%) пациентки экзогенный тип II (плодное яйцо глубоко в нише, растет в сторону брюшной полости, ТРМ от 1 до 3 мм). Пациенток с беременностью в рубце на матке с экзогенным типом III не было.

В проведенном нами исследовании при определении уровня хорионического гонадотропина человека (ХГЧ) оказалось, что его значение в начале лечения (ХГЧ 1) варьирует в значительных пределах у пациенток с неразвивающейся беременностью в рубце на матке (от 22 до 91 218 мМЕ/мл). Высокие цифры ХГЧ могут указывать на прогрессирующую беременность. Диагностическая значимость данного показателя имеет также значение и при динамическом наблюдении, и с целью контроля излеченности после прерывания беременности (ХГЧ 2). У 3 из 25 пациенток выполнено МРТ ОМТ, при котором был подтвержден диагноз беременности в рубце на матке (см. табл. 1).

В процессе лечения 8 (32%) пациенткам с целью профилактики значимой кровопотери была выполнена эмболизация маточных артерий (ЭМА), 24 (96%) женщинам была проведена вакуумная аспирация содержимого полости матки под контролем гистероскопии, 4 (16%) помимо вакуум-аспирации содержимого полости матки проводилась лапароскопия и 2 (8%) — лапаротомия. Из 6 пациенток, которым проводились лапароскопия и лапаротомия, в 3 (12%) случаях потребовалась метропластика, 5 пациенткам вводили метотрексат.

Четырем пациенткам с I типом беременности в рубце на матке (ТРМ>3 мм независимо от размера плодного пузыря) проводили вакуум-аспирацию содержимого полости матки под контролем УЗИ или гистероскопии. У всех пациенток отмечалась минимальная кровопотеря.

Десяти (47,6%) пациенткам из 21 (со II типом беременности в рубце на матке (1 мм < ТРМ <3 мм, экзогенный тип) выполнялись следующие вмешательства: вакуум-аспирация содержимого полости матки под УЗ-контролем, под контролем гистероскопии, под лапароскопическим контролем, у 2 пациенток — лапаротомия и у 1 пациентки — метропластика.

Шесть (28,6%) пациенток были прооперированы в объеме: вакуум-аспирация содержимого полости матки под контролем УЗИ, гистероскопия (ТРМ от 1 до 3 мм, СВД от 8 мм до 36 мм). Наибольшая кровопотеря (400 мл) в данной группе наблюдалась у пациентки с наибольшим СВД плодного яйца (36,5 мм).

Трем (14,3%) пациенткам выполнена вакуум-аспирация содержимого полости матки под лапароскопическим контролем.

Двум (9,5%) пациенткам проведена вакуум-аспирация содержимого полости матки, лапароскопия, метропластика. У одной из них по данным УЗИ ОМТ до операции СВД составил 5,7 мм, ТРМ — 4 мм, кровопотеря минимальная.

Одной пациентке диагноз «беременность в рубце на матке» был установлен интраоперационно. Эта пациентка поступила с диагнозом: неразвивающаяся беременность 7–8 нед. (по УЗИ). Отягощенный акушерско-гинекологический анамнез. Рубец на матке после операции кесарево сечение. Начавшийся самопроизвольный выкидыш. При поступлении по данным УЗИ ОМТ СВД составил 26,5 мм, ТРМ — 1 мм. В экстренном порядке на фоне начавшегося маточного кровотечения в процессе вакуум-аспирации содержимого полости матки выполнены лапаротомия, перевязка внутренних подвздошных артерий, метропластика. Общая кровопотеря составила 1000 мл.

У 2 пациенток отмечалась большая кровопотеря — 200 и 600 мл (со сроком гестации 9 и 11 нед.). СВД были 23 и 43 мм, а ТРМ — 4,5 и 3,2 мм соответственно. Это может говорить о необходимости проведения ЭМА в качестве предоперационной подготовки у пациенток с СВД плодного яйца ≥23 мм и/или ТРМ<3 мм на сроках гестации более 7 нед. и необходимости выбора оптимального оперативного пособия. У 23 пациенток (СВД>23 мм и ТРМ>3 мм или СВД<23 мм и ТРМ<3 мм) отмечалась минимальная кровопотеря, при отсутствии сочетания перечисленных факторов и предоперационной подготовки в виде ЭМА и/или введения метотрексата.

Одной пациентке с ТРМ 1,2 мм, СВД 50,5 мм была выполнена лапаротомия и метропластика. Общая кровопотеря составила 100 мл.

При сопоставлении общей кровопотери с ТРМ, СВД и проведенным оперативным вмешательством на фоне окклюзии артериального русла у 8 пациенток выявлено, что общая кровопотеря возрастает при ТРМ<3 мм и СВД>25 мм. Наибольший объем кровопотери был замечен у пациенток, которым не вводился метотрексат в качестве терапии первой линии.

В ходе исследования была проведена оценка связи между ТРМ, размерами плодного яйца и объемом интраоперационной кровопотери (табл. 2).

Корреляционный анализ взаимосвязи объема кровопотери и ТРМ выявил наличие слабой обратной связи по шкале Чеддока (R=-0,276, р=0,182). Также была установлена заметная прямая связь между объемом кровопотери и СВД плодного яйца. При увеличении СВД на 0,024 мм ожидается увеличение объема кровопотери на 1 мл. Полученная модель объясняет 18,4% наблюдаемой дисперсии СВД. То есть чем больше размер плодного яйца, тем больше риск кровопотери, что и определяет тактику ведения пациенток.

При попытке обнаружить влияние СВД плодного яйца и ТРМ в области рубца на тактику ведения пациенток было обнаружено, что при значительном размере плодного яйца у женщин с неразвивающейся беременностью в области рубца, при низких значениях ТРМ чаще решается вопрос о необходимости проведения лапаротомии. Однако данные не являются статистически значимыми (p=0,133, р=0,093) (используемый метод: критерий Краскела — Уоллиса) (рис. 1, 2).

Мы проводили анализ взаимосвязи между кровопотерей и тактикой ведения пациенток с беременностью в рубце на матке. Оказалось, что при более активных методах лечения (лапароскопия, лапаротомия, ЭМА, введение метотрексата) отмечалась более значимая кровопотеря. Однако представленные данные не имеют статистической значимости (р=0,055), что можно объяснить малым количеством наблюдений и отсутствием установленного алгоритма ведения пациенток данной категории (используемый метод: критерий Краскела — Уоллиса) (рис. 3).

Возможно, данная закономерность связана с тем, что СВД плодного яйца и ТРМ определяют вероятность значимой кровопотери у пациенток данной категории, а соответственно, и тактику ведения, способствуя принятию решения о применении более активных методов лечения.

Оценка зависимости объема кровопотери от количественных факторов была выполнена с помощью метода линейной регрессии. При отсутствии проведения ЭМА следует ожидать увеличения объема кровопотери на 916,7 мл. Полученная регрессионная модель характеризуется коэффициентом корреляции R=0,927, что соответствует весьма высокой тесноте связи по шкале Чеддока. Модель была статистически значимой (p=0,007). Полученная модель объясняет 85,9% наблюдаемой дисперсии кровопотери, что говорит о необходимости рассматривать совокупность данных (ТРМ, СВД) при выборе ЭМА в качестве предоперационной подготовки, при выборе метода хирургического вмешательства — необходимости применения метотрексата в качестве терапии первой линии.

Нами отмечено, что при I типе (СВД>23 мм и ТРМ>3 мм) и II типе (СВД<23 мм и 1 мм < ТРМ <3 мм) беременности в рубце на матке наблюдается минимальная кровопотеря при проведении вакуум-аспирации содержимого полости матки под контролем гистероскопии.

При 1 мм < ТРМ <3 мм и СВД≥23 мм и отсутствии возможности проведения вакуум-аспирации содержимого полости матки под лапароскопическим контролем с дальнейшей метропластикой, а также при прорастании хорионом серозной оболочки матки следует рассмотреть оперативное лечение в объеме: лапаротомия, метропластика.

Обсуждение

В диа­гностике беременности в рубце на матке основным диа­гностическим методом является УЗИ ОМТ, позволяющее оценивать рубец на матке и определять локализацию плодного яйца на сроке 6–7 нед. беременности, что играет важную роль в определении тактики ведения пациенток.

При проведении исследования было выявлено, что определяющим в отношении риска развития кровотечения у пациенток с беременностью в рубце на матке при эндогенном типе I и экзогенном типе II является СВД. Так, было обнаружено, что между СВД плодного яйца и объемом кровопотери имеется статистически положительная заметная корреляционная связь (ρ=0,58, p<0,002), между ТРМ и кровопотерей была установлена слабая обратная связь (ρ=-0,28, p<0,18). То есть, по результатам проведенного исследования, диаметр плодного яйца является предиктором риска интраоперационного кровотечения при лечении эктопической беременности в рубце на матке.

Ряд авторов отмечает, что ТРМ и СВД являются независимыми факторами риска кровотечений [20, 27]. В нашем исследовании не было выявлено статистически значимого влияния ТРМ на общую кровопотерю, что может быть связано с небольшой выборкой.

При сопоставлении общей кровопотери с ТРМ, СВД и проведенным оперативным вмешательством на фоне окклюзии артериального русла было выявлено, что объем кровопотери возрастает при ТРМ<3 мм и СВД>25 мм. Наибольший объем кровопотери был замечен у пациенток, которым не вводился метотрексат в качестве первой линии. В литературе также имеются данные об использовании метотрексата в качестве одного из методов в комплексном лечении эктопической беременности, направленного на улучшение результатов проводимого лечения [27].

В исследовании выявлено, что при I типе (СВД>23 мм и ТРМ>3 мм) и II типе беременности в рубце на матке (СВД<23 мм и 1 мм < ТРМ <3 мм) наблюдается минимальная кровопотеря при проведении вакуум-аспирации содержимого полости матки под контролем гистероскопии.

При 1 мм < ТРМ <3 мм и СВД≥23 мм и отсутствии возможности проведения вакуум-аспирации содержимого полости матки под лапароскопическим контролем с дальнейшей метропластикой, а также при прорастании хорио­ном серозной оболочки матки следует рассмотреть возможность оперативного лечения в объеме: лапаротомия, метропластика.

Заключение

Учитывая общемировую тенденцию к росту числа оперативных родоразрешений путем операции кесарево сечение, необходимо помнить о рисках для дальнейшего репродуктивного здоровья женщин. Трудности диа­гностики внематочной беременности в рубце на матке могут быть причиной выбора неверной тактики ведения данных пациенток и, как следствие, осложнений. Вероятно, разработка утвержденной системы обследования беременных с рубцом на матке позволит более точно и своевременно диа­гностировать эктопическую беременность в рубце на матке.

Для выбора оптимального метода лечения необходимо использовать следующие данные УЗИ ОМТ: ТРМ, СВД. В зависимости от этих данных можно выработать лечебную тактику и решить вопрос о необходимости проведения вакуум-аспирации содержимого полости матки с гистероскопией или без таковой под УЗ-контролем, при необходимости с резекцией оставшейся хориальной ткани, возможно с лапароскопическим контролем и/или метропластикой на фоне эмболизации маточных артерий.

СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ:

Доброхотова Юлия Эдуардовна — д.м.н., профессор, заведующая кафедрой акушерства и гинекологии института хирургии ФГАОУ ВО РНИМУ им. Н.И. Пирогова Мин­здрава России (Пироговский Университет); 117513, Россия, г. Москва, ул. Островитянова, д. 1; ORCID iD 0000-0002-7830-2290

Шайдорова Вера Алексеевна — врач акушер-гинеколог ГКБ № 1 им. Н.И. Пирогова; 119049, Россия, г. Москва, Ленинский пр-т, д. 8.

Ильина Ирина Юрьевна — д.м.н., профессор кафед­ры акушерства и гинекологии института хирургии ФГАОУ ВО РНИМУ им. Н.И. Пирогова Мин­здрава России (Пироговский Университет); 117513, Россия, г. Москва, ул. Островитянова, д. 1; ORCID iD 0000-0001-8155-8775

Платова Елена Сергеевна — к.м.н., врач акушер-гинеколог, заведующая гинекологическим отделением ГКБ № 1 им. Н.И. Пирогова; 119049, Россия, г. Москва, Ленинский пр-т, д. 8; ORCID iD 0009-0009-6999-4553

Каусева Ольга Игоревна — к.м.н., врач ультразвуковой диа­гностики ГКБ № 1 им. Н.И. Пирогова; 119049, Россия, г. Москва, Ленинский пр-т, д. 8; ORCID iD 0000-0002-7117-7642

Хлынова Светлана Анатольевна — к.м.н., доцент кафед­ры акушерства и гинекологии института хирургии ФГАОУ ВО РНИМУ им. Н.И. Пирогова Мин­здрава России (Пироговский Университет); 117513, Россия, г. Москва, ул. Островитянова, д. 1; ORCID iD 0000-0003-1554-3633

Маркова Элеонора Александровна — к.м.н., ассистент кафед­ры акушерства и гинекологии института хирургии ФГАОУ ВО РНИМУ им. Н.И. Пирогова Мин­здрава России (Пироговский Университет); 117513, Россия, г. Москва, ул. Островитянова, д. 1; ORCID iD 0000-0002-9491-9303

Рамазанов Мурад Рамазанович — к.м.н., ассистент кафед­ры акушерства и гинекологии института хирургии ФГАОУ ВО РНИМУ им. Н.И. Пирогова Мин­здрава России (Пироговский Университет); 117513, Россия, г. Москва, ул. Островитянова, д. 1.

Слюсарева Ольга Александровна — к.м.н., врач акушер-гинеколог, ГБУЗ «ГКБ им. Ф.И. Иноземцева ДЗМ»; 105187, Россия, г. Москва, ул. Фортунатовская, д. 1; ORCID iD 0000-0001-9279-7851

Димитрова Валентина Ивановна — к.м.н., врач акушер-гинеколог, ГБУЗ «ГКБ им. Ф.И. Иноземцева ДЗМ»; 105187, Россия, г. Москва, ул. Фортунатовская, д. 1.

Шевченко Николай Алексеевич — к.м.н., заведующий отделением гинекологии ГБУЗ «МКНИЦ Больница 52 ДЗМ»; 123182, Россия, г. Москва, ул. Пехотная, д. 3; ORCID iD 0000-0001-5869-367X

Контактная информация: Ильина Ирина Юрьевна, e-mail: iliyina@mail.ru

Прозрачность финансовой деятельности: никто из авторов не имеет финансовой заинтересованности в представленных материалах или методах.

Конфликт интересов отсутствует.

Статья поступила 13.01.2025.

Поступила после рецензирования 05.02.2025.

Принята в печать 28.02.2025.

ABOUT THE AUTHORS:

Yulia E. Dobrokhotova — Dr. Sc. (Med.), Professor, Head of the Department of Obstetrics and Gynecology, Institute of Surgery, Pirogov Russian National Research Medical University; 1, Ostrovityanov str., Moscow, 117513, Russian Federation; ORCID iD 0000-0002-7830-2290

Vera A. Shaidorova — Obstetrician-Gynecologist, N.I. Pirogov City Clinical Hospital No. 1; 8, Leninskyi av., Moscow, 119049, Russian Federation.

Irina Yu. Il’ina — Dr. Sc. (Med.), Professor of the Department of Obstetrics and Gynecology, Institute of Surgery, Pirogov Russian National Research Medical University; 1, Ostrovityanov str., Moscow, 117513, Russian Federation; ORCID iD 0000-0001-8155-8775

Elena S. Platova — C. Sc. (Med.), Obstetrician-Gynecologist, Head of the Gynecological Department; N.I. Pirogov City Clinical Hospital No. 1; 8, Leninskyi av., Moscow, 119049, Russian Federation; ORCID iD 0009-0009-6999-4553

Olga I. Kauseva — C. Sc. (Med.), Ultrasound Specialist, N.I. Pirogov City Clinical Hospital No. 1; 8, Leninskyi av., Moscow, 119049, Russian Federation; ORCID iD 0000-0002-7117-7642

Svetlana A. Khlynova — C. Sc. (Med.), Assistant Professor of the Department of Obstetrics and Gynecology, Pirogov Russian National Research Medical University; 1, Ostrovityanov str., Moscow, 117997, Russian Federation, ORCID iD 0000-0003-1554-3633

Eleonora A. Markova — C. Sc. (Med.), Teaching Assistant of the Department of Obstetrics and Gynecology, Institute of Surgery, Pirogov Russian National Research Medical 

University; 1, Ostrovityanov str., Moscow, 117513, Russian Federation; ORCID iD 0000-0002-9491-9303

Murad R. Ramazanov — C. Sc. (Med.), Teaching Assistant of the Department of Obstetrics and Gynecology, Institute of Surgery, Pirogov Russian National Research Medical University; 1, Ostrovityanov str., Moscow, 117513, Russian Federation.

Olga A. Slyusareva — C. Sc. (Med.), Obstetrician-Gynecologist, F.I. Inozemtsev City Clinical Hospital; 1, Fortunatovskaya str., Moscow, 105187, Russian Federation; ORCID iD 0000-0001-9279-7851

Valentina I. Dimitrova — C. Sc. (Med.), Obstetrician-Gynecologist, F.I. Inozemtsev City Clinical Hospital; 1, Fortunatovskaya str., Moscow, 105187, Russian Federation.

Nikolay A. Shevchenko — C. Sc. (Med.), Head of the Department of Gynecology, City Clinical Hospital No. 52; 3, Pekhotnaya str., Moscow, 123182, Russian Federation; ORCID iD 0000-0001-5869-367X

Contact information: Irina Yu. Il’ina, e-mail: iliyina@mail.ru

Financial Disclosure: no authors have a financial or property interest in any material or method mentioned.

There is no conflict of interest.

Received 13.01.2025.

Revised 05.02.2025.

Accepted 28.02.2025.

---

^[1]    WHO (2021) Caesarean Section Rates Continue to Rise, Amid Growing Inequalities in Access. (Electronic resource.) URL:https://www.who.int/news/item/16-06-2021-caesarean-section-rates-continue-to-rise-amid-growing-inequ… (date of request: 10.10.2025).

^[2]    Клинические рекомендации. Роды одноплодные, родоразрешение путем кесарева сечения. 2024. (Электронный ресурс.) URL: http://disuria.ru/_ld/15/1581_kr24O82O32O34MZ.pdf (дата обращения: 10.10.2025).

^[3]    D’Antonio F., Cali G., Khalil A., Timor-Tritsch T. Cesarean Scar Pregnancy. Visual Encyclopedia of Ultrasound in Obstetrics and Gynecology. 2022. (Electronic resource.) URL:https://www.isuog.org/education/visuog/obstetrics/early-pregnancy/ectopic-pregnancy/uterine-ectopic-… (access date: 10.10.2025).