ВОЕННО-МОРСКОЕ ПРИСУТСТВИЕ США В ИНДО-ТИХООКЕАНСКОМ РЕГИОНЕ В КОНТЕКСТЕ ГЛОБАЛЬНОЙ ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКОЙ СТРАТЕГИИ | Опубликовать статью ВАК, elibrary (НЭБ)

ВОЕННО-МОРСКОЕ ПРИСУТСТВИЕ США В ИНДО-ТИХООКЕАНСКОМ РЕГИОНЕ
В КОНТЕКСТЕ ГЛОБАЛЬНОЙ ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКОЙ СТРАТЕГИИ

Научная статья

Тушков А.А.^1, *, Тушков А.А.²

² ORCID: 0000-0002-7014-294X;

^{1, 2} Владивостокский государственный университет экономики и сервиса, Владивосток, Россия

* Корреспондирующий автор (aa_tushkov[at]mail.ru)

Аннотация

Повестка дня международных отношений, где ключевым аспектом являются проблемы военно-политического соперничества с крупными державами мира, вернулась в число приоритетов американской военной политики в середине 2010-х гг. Именно тогда Пентагон объявил о реализации «третьей стратегии компенсации». Благодаря провозглашенной стратегии, США отошли от практики предшествующих двух десятилетий, когда упор делался на способности американских вооруженных сил выполнять, фактически, полицейские функции с целью «утверждению демократии» в слабых государствах и принуждения правительств в борьбе с различными группировками повстанцев. Выход Соединенных Штатов Америки в феврале 2019 г. из российско-американского Договора о ракетах средней и меньшей дальности в значительной степени обусловлен стремлением расширить арсенал военного сдерживания Пекина. Развертывание такого ракетного вооружений на Тихоокеанском театре военных действий рассматривается Белым домом как механизмы оказания дополнительного давления на КНР.

Ключевые слова: Индо-Тихоокеанский регион, АТР, КНР, США, USPACOM.

US NAVAL PRESENCE IN THE INDO-PACIFIC IN THE CONTEXT OF THE GLOBAL
STRATEGY ON FOREIGN POLICY

Research article

Tushkov A.A.^1, *, Tushkov A.A.²

² ORCID: 0000-0002-7014-294X;

^{1, 2} Vladivostok State University of Economics and Service, Vladivostok, Russia

* Corresponding author (aa_tushkov[at]mail.ru)

Abstract

In the mid-2010s, the agenda of international relations, the key aspect of which is the problems of military and political rivalry with the major powers of the world, returned to the list of priorities of the US military politics. At this period of time, the Pentagon announced the implementation of the”Third Offset Strategy”. On account of this strategy, the United States has moved away from the activities of the previous two decades, when the emphasis was on the ability of the US armed forces to virtually perform policing function in order to “establish democracy” in weak states and to force governments to fight various rebel groups. The withdrawal of the United States of America from the Intermediate-Range Nuclear Forces Treaty in February 2019 is largely due to the desire to expand Beijing’s arsenal of military deterrence. The deployment of such missile weapons in the Pacific theater of operations is considered by the White House as mechanisms for exerting additional pressure on the PRC.

Keywords. The Indo-Pacific, the Asia-Pacific, China, USA, USPACOM.

Процесс эволюции военного присутствия США в Индо-Тихоокеанском (Индо-Пацифике) регионе как в научных исследованиях, так и в политической практике находит свое пристальное отражение. Расширение американского глобального внешнеполитического доминирования является центром исследования широкого круга современных отечественных и зарубежных ученых-политологов. Особое внимание вызывают такие дискуссионные вопросы, как ключевые направления внешнеполитического курса США, методы обеспечения американского глобального доминирования, развертывание сил в Индо-Тихоокеанском регионе, вовлечение союзников и партнеров в свои стратегии и т.д. Для официального Вашингтона расширение своих геополитических интересов за границы побережья Восточной Азии в направлении Индийского океана a priori позволяет ввести в политическую пространство новых игроков, которые будут активно нивелировать влияние Китая. Вопрос заключается в выборе этих игроков.

Необходимо констатировать, что интерес Пентагона к Индо-Пацифике очевиден. Так, в июньском 2019 года докладе военного ведомства США [1] указано, что этот регион отнесен к важнейшему театру обороны США. В связи с этим Соединенные Штаты объявляются «тихоокеанской нацией». Страна, связанна с другими государствами по Индо-Тихоокеанскому региону через общую историю, культуру, систему торговли и ценностей. Это объясняется еще одним обстоятельством. Дело в том, что США имеют в своем составе пять тихоокеанских штатов, а также ряд тихоокеанских территорий. Кроме того, с 1970-х годов Соединенные Штаты поддерживали такие региональные институты, как ASEAN, Форум АТЭС и Азиатский банк развития. По замыслу Белого дома, оказав поддержку КНР при вступлении страны в ВТО, должно было привести к экономической либерализации китайской экономики.

Но в целом, анализ военно-политического присутствия США в АТР после окончания Второй мировой войны позволяет в полной мере проследить эволюцию данного процесса — от создания японо-американского военно-политического партнерства в 1960-х гг. до выстраивания в первом десятилетии текущего столетия конструкта японо-американской концепции «Свободного и открытого Индо-Тихоокеанского региона» (СОИТР).Этот является закономерным итогом взаимоотношений двух стран, т.к. идеи его переформатирования в высших кругах политической элиты Японии стали ясны уже во второй половине прошлого века. Причиной переосмысления послужили многочисленные выступления влиятельных ученых, политиков, экономистов, которые стали активно дискутировать проблему отказа от японо-американского договора безопасности 1960 г. Но главным требованием стал вывод из Японии американских войск и ликвидации военных баз.

В результате активности общественных сил правительство Японии пошло на уступки и на 17-й сессии Японо-американского Консультативного комитета безопасности, были приняты «Руководящие принципы японо-американского сотрудничества в области обороны» (27.11.1978 г.). Этот документ стал ключевым, который определил характер двусторонних взаимоотношений в военной области на многие годы. Именно «Принципы» стали истоком проработки «Плана разделения обороны», предложенного УНО Японии в 1975 г. В данном плане были предусмотрены функциональные разграничение Сил самообороны Японии и вооруженных сил США [2, C. 1471]. В основе такого решения лежала доктрина Никсона, предложившая переложить часть оборонных расходов на своих ближайших союзников. В результате приятых мер Япония стала активным военным союзником Пентагона в Азиатско-Тихоокеанском регионе и уже в конце прошлого века принимаются морские проекты по блокаде проливов и закрытия выходов атомных подводных сил советского ТОФ в открытый океан [3. С. 191-192]; совместное патрулирование морских коммуникаций; привлечение боевых сил и средств ССО Японии к четырехсторонним военно-морским учениям «RIMPAC», в которых участвовали Канада, Австралия и Новая Зеландия [4, C. 192] и др. Кроме того, в начале 80-х годов было нарушено вето на экспорт вооружений. Во-первых, Вашингтон обязал Японию поставлять им самые передовые военные технологии, чтобы перенять современные технологии и, во-вторых, обязал Токио подключиться к проекту Стратегической оборонной инициативы [4, C. 61].

С распадом Советского Союза Белый дом значительно снизил свою активность в АТР, сочтя обстановку стабильной.

Однако в последние годы уходящего века ознаменовали в Японии возникновение мощного движения всех слоев общества, выступавших за ликвидацию старой двусторонней системы и создание новых механизмов безопасности в стране. Основу этого движения составляли не только те партии и организации, которые много лет выступали против японо-американского партнерства, но многие политики нового поколения, а также ученые и общественные деятели. Именно данное поколение политиков и общественных деятелей поставили вопрос о денонсации договора безопасности 1960 г., а также выводе из Японии американских войск и ликвидации военных баз.

Политические процессы, происходящие в АТР последние двадцать лет, характеризуются остротой межгосударственных отношений. Это территориальные споры, торговые войны, возрождение Четырехстороннего диалога в рамках консультативного механизма «Quad», объединяющего четыре государства (США, Япония, Австралия и Индия) и другие. Все это указывают на фундаментальные изменения в расстановке и балансе глобальных сил. Для сдерживания Китая, как своего стратегического конкурента, Соединенные Штаты делают заметный уклон в сторону нового зарождающего региона — Индо-Тихоокеанского. При этом основную ставку Белый дом сделал на военно-политическое присутствие в данном регионе, который стал «структурой длительной продолжительности» (long-term structure). Однако ряд факторов, таких как неукоснительное возрастание политико-экономической активности КНР, рост его военного потенциала, вызвали американское противодействие. Политика Вашингтона, получившее название поворота (pivot to Asia) и перебалансировки (rebalancing) в Азию, получила обратный эффект. В сложившейся новой политической парадигме все страны Азии взяли на себя ответственность за сдерживание Китая. Кроме США, Японии, Австралии и Индии образование Индо-Тихоокеанского региона поддержали государства-члены ASEAN.

Особое место в этом ряду международным экспертным сообществом отводится морским силам Соединенных Штатов. Кайл Мизоками, из американского издания The National Interest, утверждает, что Россия заняла третье место в экспертном рейтинге самых мощных флотов в мире. Первые строчки списка заняли США и Китай [5]. Рейтинг боевых возможностей ВМФ России, ВМС США и Китая ежегодно публикуется Mil.Press FLOT. Так, например, ежегодник утверждает, что в 2019 г. по уровню боевых возможностей ВМФ России в два раза уступает ВМС США, при этом его показатель оценивается в 49 процентов от боевых возможностей американских морских сил [6]. В отношении ВМС Китая ежегодник утверждает, что по уровню боевой мощи его флот практически сравнялся с американским флотом [6]. Анализ военно-морской составляющей международных военных экспертов показывает, что на сегодняшний день единственной глобальной морской державой являются Соединенные Штаты. По оценке Мизоками, Военно-морской флот США располагает самым большим количеством боевых кораблей в мире — 288 единицами (данные на 2019 г.), в том числе 10 авианосцами, 62 эсминцами, 22 крейсерами, 72 подводными лодками, 17 фрегатами и девятью десантными кораблями [5].

Но проблема смены акцентов военного присутствия осложняется длительным циклом и высокими капитальными затратами при формировании военно-морского потенциала. Это порождает, в свою очередь, большую инерцию в перевооружении и структурирования ВМС по сравнению с другими видами вооруженных сил. Ограничения в военном бюджете проявляются непосредственно и на региональном уровне. Несмотря на значительное увеличение затрат на оборону, Индо-Тихоокеанское командование США (USPACOM) столкнулось с недостатком финансовых средств по обеспечению своего военно-морского доминирования в регионе. В частности, глава USPACOM адмирал Филипп Давидсон в ходе сенатских слушаний перед вступлением в должность оценивал текущий потенциал своих будущих подчиненных по осуществлению задач разведки, наблюдения и рекогносцировки в четверть от необходимого [7, C. 26]. Но фактическая смена стратегических приоритетов США на Индо-Тихоокеанское во всех концептуальных документах до недавнего времени не получила подкрепления. Более того, не было и соответствующего финансирования относительно выполняемых задач развертывания американских вооруженных сил в регионе. Данная проблема, а также правовые ограничения сдерживали возможности USPACOM по усилению насыщенности совместных военно-морских учений в регионе, модернизации и расширению военной инфраструктуры. Нельзя сказать, что проблема в области финансирования Индо-Тихоокеанского командования USPACOM не решается. Так, с 2017 г. в экспертных кругах и американском Конгрессе циркулировали планы принятия «Инициативы по поддержке Азии». Данная программа аналогична с уже запущенной в 2015 г. «Инициативы по поддержке безопасности Европы». Она предполагает выделение дополнительного финансирования (по 1,5 млрд долларов в год до 2023 г.) на расширение американского военного присутствия в Тихом и Индийском океанах. Соответствующий закон был утвержден Конгрессом лишь в декабре 2018 г.

Надо сказать и следующее. Администрация Дональда Трампа не анонсировала развертывания новых боевых подразделений в Индо-Пацифике. Кроме того, американские средства массовой информации спекулировали о возможности перевода в регион на ротационной основе дополнительного экспедиционных частей Marine Expeditionary Uni t[7]. Их особенностью является мобильность и скрытность [11]. Во время участия в саммите АТЭС в Папуа-Новой Гвинеи Майк Пенс заявил об активном участии США в строительстве военно-морской базы в Австралии [12]. Вне зависимости от вероятности реализации этих планов существенной переброски вооруженных сил США на постоянной основе в Индо-Тихоокеанский регион не происходит, хотя темпы их модернизации и переоснащения увеличиваются [7, C. 27].

В соответствии с создавшимися условиями уровень военного присутствия США в Индо-Тихоокеанском регионе регулируется, главным образом, динамикой совместных учений и отработкой боевых задач с местными государствами, а также и интенсивностью патрулирования как соединениями, так и отдельными кораблями ВМС США спорных акваторий, а не созданием новых объектов базирования. Это — главное. Примером крупнейших совместных военно-морских учений, проводимых под руководством США в регионе, остается «Rimpac». В 2018 г. в них принял участие 51 корабль, представляющий 25 стран [7, C. 27]. В ноябре 2020 г. прошло 24-е мероприятие, состоящее из 2-х этапов. Этап I — с 3 по 6 ноября у побережья Вишакхапатнама в Бенгальском заливе, а этап II — с 17 по 20 ноября в Аравийском море [13]. В них приняли участие ВМС США и Японии. А в 2018 г. — акватория западной части Тихого океана у острова Гуам [14].

Неотъемлемым компонентом участия кораблей ВМС США в регионе выступают так называемые «операции по свободе навигации». В период правления Дональда Трампа США нарастили интенсивность их проведения в водах, прилегающие к островам в Южно-Китайского моря, на которые претендует КНР. С марта 2017 г. корабли ВМС США периодически находятся на морских коммуникациях в ИТР [15]. В дополнение к морским операциям в регионе, с середины 2018 года корабли ВМС США также регулярно появляются в Тайваньском проливе, что также вызывает раздражение Пекина [16]. В 2020 г. подобные учения проходили и в территориальных водах России. В частности, в ноябре — близ Владивостока в заливе Петра Великого. Все это порождает риски эскалации напряженности. Но между Москвой и Вашингтоном существует соглашение о предотвращении опасных инцидентов на море, а между США и КНР — нет. Тем не менее, в вопросах организации провокационных для Пекина патрулирования на морских коммуникациях США рассчитывают на поддержку Японии, а также Австралии, Великобритании, Канады и Франции. Эти страны со второй половины 2018 г. также начали осуществлять схожие операции [17]. Между тем, Пентагон признает, что США уже исчерпала все инструменты силового и политического воздействия на Китай. По мнению Вашингтона комплекс предпринимаемых мер должны были вынудить КНР отказаться от своих позиций по Парасельским островам и архипелагу Спратли. Китай, разместив на них системы ПВО, получил возможность боевого контроля акватории Южно-Китайского моря [18].

Еще одним инструментом укрепления военно-политических позиций Соединенных Штатов в Индо-Тихоокеанском регионе выступают механизмы военно-технического сотрудничества с местными государствами для перевооружения армии и морских сил. Так, госсекретарь США Майк Помпео, на Региональном форуме ASEAN по безопасности, кроме уже предпринятых мер, анонсировал предоставление на эти цели 300 млн долларов [4, C. 28]. При этом надо подчеркнуть, что подавляющая часть средств направляется на повышение боевых возможностей военно-морских сил. Этим было изначально обеспечены рамки для партнеров и союзников США с целью сдерживания активности морских сил Китая. Вторая задача финансовой поддержки является укрепление их операциональной совместимости с ВМС США. При этом несмотря на приоритетность Индо-Тихоокеанского региона в рамках американской глобальной стратегии, его доля в финансовых ассигнованиях на содействие по военной линии остается сравнительно небольшой. В бюджетном запросе государственного департамента на 2019 г. по программе зарубежной военной помощи странам Азии планировалось выделить 42 млн долларов, что не сопоставимо с более чем 5 миллиардами, предназначавшимися Ближнему Востоку и Северной Африке. Хотя большая часть из 5 миллиардов составляют выплаты Израилю и Египту. По программе международного военного обучения для региона было запрошено около 9 млн долларов, т.е. меньше, чем для Европы и стран Западного полушария [4, C. 28]. Так, например, на страны Индо-Тихоокеанского региона в рамках стратегии «Инициативы по морской безопасности, которая предполагает целевую помощь Вьетнаму, Индонезии, Малайзии и Филиппинам, в 2019 г. выделено 84,5 млн долларов, что в 3 раза меньше ассигнований на «Инициативу военного содействия Украине» [19]. В докладе Пентагона «Стратегия национальной обороны», опубликованного в июне 2019 г., утверждается, что наиболее напряженные потенциальные конфликтные сценарии будут происходить на периферии конкурентов (противников) США. Под конкурентами понимаются, прежде всего, Россия, Китай и КНДР. В докладе Пентагона говорится, что при условии, если противник применит силу, то они получат преимущества в начале конфликта, т.к. в развертывании военных действий упор будет сделан на особенности местных условий [1]. Для противодействия подобным сценариям Пентагон продвигает концепцию «многодоменных операций армии США». Так, в соответствии с данной концепции он проводит экспертизу программы Pacific Pathways «многодоменных целевых групп», которая предназначена для создания временного превосходства между несколькими доменами. Это позволит Объединенным силам под руководством США захватить, сохранить и использовать свою военную инициативу. Кроме трех конкурентов (противников) США, в докладе определено, что США в Индо-Тихоокеанском регионе продолжают сталкиваться со множеством вызовами и угрозами безопасности. В их числе существуют целый ряд транснациональных угроз, включая терроризм; незаконная торговля оружием, наркотиками и людьми; пиратство, а также распространение опасных патогенов и стихийные бедствия. В докладе утверждается, что в странах региона действуют многочисленные террористические организации. В том числе ИГИЛ (запрещенная в России). Кроме того, США обеспокоены еще одним важным обстоятельством. Это — слабое нелиберальное управление в странах региона. При этом правительства этих стран «не реагируют на волю своего народа и более восприимчивы к зловредному внешнему влиянию» [1]. В качестве слабых стран названы Камбоджа, Бирма, Филиппины, Малайзия, Индонезия.

Анализируя проблему военного присутствия Соединенных Штатов в Индо-Тихоокеанском регионе, необходимо определить основные приоритеты национальных интересов. Существует четкая приоритетность, закрепленная в Стратегии национальной безопасности страны. в соответствии с которой существует иерархия: «национальные интересы» определяют «интересы безопасности», а те, в свою очередь, «военные интересы» [19]. Этот перечень конкретизируется до трех основных военных задач: сдерживание и поражение нападающих; разрушение и уничтожение экстремистских организаций; укрепление глобальной сети союзников и партнёров.

В докладе Пентагона «Стратегия национальной обороны» к национальным интересам США в регионе отнесены: во-первых, обеспечение мира с опорой на американские военные силы. Пентагон исходит и из того, что «союзники и партнеры возьмут на себя справедливую долю бремени ответственности за защиту от общих угроз». Данное требование американской стороны с приходом в Белый дом Дональда Трампа является общепризнанным требованием к военным расходам своих союзников [1]; во-вторых, с целью защиты американских интересов и принципов в регионе всецело развивать свое влияние в многосторонних институтах и организациях.

Важно отметить первый аспект Стратегии национальной безопасности и стратегии национальной обороны Соединенных Штатов. Это определение американского видения конкуренции в Индо-Тихоокеанском регионе, которое можно определить как двумя категориями — сдерживания и победы. Эти документы 2018 года определяет следующие общие цели: защиту Соединенных Штатов всеми имеющимися средствами, как военными, так и политическими инструментами на международной арене; принять все меры, как политические, так и военные, к обеспечению США самой выдающейся военной силой в мире; всемерно обеспечивать расстановку сил в ключевых регионах таким образом, чтобы баланс оставалась в пользу США и стратегических союзников; всеми имеющимися силами продвигать и обеспечивать международный порядок, который в наибольшей степени способствует безопасности и процветанию Соединенных Штатов Америки в предполагаемом регионе или зоне национальных интересов.

Доклад Пентагона не является обновленной стратегией обеспечения американского доминирования во всех регионах мира. Она является лишь очередной вариантом одной из четырех пунктов, так называемой «великой стратегии» мирового первенства США, сформулированной в 1950-е годы. Но здесь необходимо добавить то, что для решения проблемы «негативного» сдвига в региональном балансе расстановки сил с политическим и военным ущербом для Соединенных Штатов, Пентагон создает Объединенные силы и расширяет военное сотрудничество с наиболее влиятельной и обладающей политическим авторитетом и военным потенциалом группой союзников и партнеров США. Оценка союзников исходит из определения готовности победить в любом конфликте. Исходя из этого можно определить, что военно-стратегический ответ США заключается в создании региональной военной организации с объединенными силами под руководством США. Это своего рода аналог Североатлантического блока. Еще один аспект, который необходимо отметить в Стратегии национальной обороны. Она ставит задачу Пентагону использовать выделенные ресурсы для повышения летальности, устойчивости, маневренности и готовности этих Объединенных сил обеспечить стратегическое доминирование Соединенных Штатов во всех регионах мира. В Докладе определено, что с целью создания Объединенных сил Пентагон «усиливает свою приверженность к созданным альянсам и партнерствам, а также расширяет и углубляет отношения с новыми партнерами» [1].

Второй аспект Стратегии национальной безопасности и стратегии национальной обороны Соединенных Штатов. Его можно определить как выполнение сложной задачи, поставленной перед Министерством обороны. Это укрепление военных союзов (альянсов) и развитие партнерства США, превратив их в сетевую архитектуру безопасности. При этом цель, которую преследовали американцы, это поддержание общепринятых правил в рамках достигнутых ранее международных соглашений. Реализация данного подхода требует комплексных усилий. Главное — признание связей между экономикой, управлением и безопасностью. Главным направлением здесь является использование экономического фактора. В этих условиях альянсы и взаимовыгодные отношения США приобретают ключевое значение в стратегическом направлении, обеспечивая долговременное, асимметричное преимущество перед противниками, в том числе обеспечивая жесткие рамки приобретения летального и иного вооружения. С этой целью Вашингтон предлагает своим союзникам финансирование, а также продажу своего оружия и средства военного обеспечения. При том, что союзниками США в Индо-Тихоокеанском регионе являются Япония, Южная Корея, Австралия, Филиппины и Таиланд, американо-японское партнерство, как союз в новых форматах, является ключевым в американской региональной политике. Данный союз создает для США асимметричные преимущества. Суть в том, что Белый дом предлагают Японии совместное участие по модернизации совместного военно-политического партнерства, ставшего, несмотря на некоторые разногласия и противоречия в рамках консенсуса, устойчивым союза. Кроме того, в ИТР Соединенные Штаты имеют еще и военно-политические партнерские отношения со своими ключевыми союзниками по НАТО — Великобританией, Францией и Канадой.

Особенность политический ландшафт Индо-Тихоокеанского региона таком, что кроме двусторонних отношений, США развивают трехсторонние отношения со своими стратегическими союзниками. Формула этих отношений представляет следующее формирование: США — Республика Корея — Япония; США — Япония — Австралия. Кроме стратегических союзников, США имеют партнерские отношения, которые намерены расширять и укреплять как в политическом, так и военном плане. Это партнерские отношения с Сингапуром, Тайванем, Новой Зеландией и Монголией, которые определяются в следующих ключевых направлениях: с целью обеспечения доминирования США, участием как в военных, так и гуманитарных миссиях по всему миру; активным военным участием в поддержании свободного и открытого международного порядка; обеспечивая принятия в странах Индо-Тихоокеанского региона тех ценностей, о которых открыто заявляют. Это так называемые демократические ценности. Но кроме традиционных союзников, Соединенные Штаты планируют заключить долговременные соглашения с теми странами, которые в перспективе могут быть полезны Вашингтону в дальнейшем как стратегические партнеры. В Индо-Тихоокеанском регионе США целенаправленно действуют над «Основным оборонным партнерством», в которое по замыслу Вашингтона должны войти Индия и Шри-Ланка, Мальдивские острова, Бангладеш и Непал. Кроме того, США целенаправленно выстраивают партнерские отношения с Вьетнамом, Индонезией, Малайзией, Брунеем, Лаосом и Камбоджей. В этом отношении для Соединенных Штатов ключевым союзником является Индия, как самым перспективным из всех стран. Так, еще в 2016 г. Белый дом объявил Индию «основным партнером по обороне», что является уникальным статусом для этой страны и, в целом, практике внешней политики безопасности Соединенных Штатов. Только с 2008 года США поставили для армии и морских сил Индии товаров на $ 16 млрд [1]. Кроме того, Белый дом формирует трехстороннее партнерство по формуле: США — Япония — Индия.

Третий аспект Стратегии национальной безопасности и стратегии национальной обороны Соединенных Штатов, который заключается в том, что США активизирует свое присутствие на островах Тихого океана. Особенность в том, что тихоокеанские острова представляют собой регион, отличный от других регионов Индо-Тихоокеанского региона из-за относительно небольшого размера государств, уникальной географии и проблем, в основе которых лежат исторические, культурные, экономические, религиозные и иные причины. США считают тихоокеанские острова наиболее важными для стратегической цели обеспечения всеобщего доминирования в Индо-Тихоокеанском регионе. Посредством заключенных соглашений по морскому праву, Соединенные Штаты имеют устойчивые отношения с одиннадцатью островными государствам Тихого океана, это Папуа-Новая Гвинея, Фиджи и Тонга. Но справедливости надо признать, что в целом во внутренней политике США существует проблема, как «инерция американской бюрократической машины», в той или иной мере влияющая на военное присутствие США в Индо-Тихоокеанском регионе. В контексте исследуемой темы, именно данная проблема препятствует более последовательной переориентации американских ресурсов на увеличение военного присутствия в данном регионе [7]. В этой связи необходимо констатировать еще один непреложный факт. Несмотря на то, что задача перебалансировки вооруженных сил США была поставлена еще в начале 2010-х гг., понадобится еще время для того, чтобы этот процесс получил адекватное отражение в выделяемых средствах, начав давать практические результаты. Хотя бы в среднесрочной перспективе. Вашингтон признает, что баланс сил в регионе меняется, и разрабатывает способы ответа на вызовы, порождаемые усилением китайского военного потенциала. Таким образом, исследуя проблему усиления военно-морского присутствия ВМС США в Индо-Тихоокеанском регионе, необходимо сделать рад выводов.

Во-первых, в случае реальной конфронтации между США и КНР, Соединенные Штаты по-прежнему располагают подавляющим качественным преимуществом, основанном на количественном параметре боевой и силовой составляющей морских сил. Но, тем не менее, развитие вооруженных сил Китая привело к существенному повышению цены возможного столкновения для Вашингтона, вплоть до уровня, когда непосредственное противоборство более не считается им приемлемым. Продолжающееся наращивание военного потенциала Китая будет направлено на дальнейшее выдавливание американского присутствия из прилегающих акваторий Южно-Китайского и Восточно-Китайского морей. Выдавливание кораблей США за, так называемую, «первую гряду островов» может привести к большей переориентации азиатских стран в вопросах безопасности судоходства на морских коммуникациях.

Во-вторых, Китай добивается расширения присутствия своих сил в Мировом океане на основных морских транспортных артериях. На этом фоне США интенсифицировали использование военного инструментария в качестве механизма политического давления, причем как КНР, так и своим региональным партнерам. Для достижения безопасности, сдерживания противников, к которым США причисляет Китай, Россию и Корейскую Народно-Демократическую Республику, а также устойчивого доминирования в регионе Вашингтону требуется военно-политические объединения с большим количеством союзников и партнеров. Для обеспечения благоприятного баланса сил и защиты свободного и открытого международного порядка, под которым США понимают всеобъемлющее глобальное доминирование, увеличение американских инвестиций является важнейшим фактором американского влияния в регионе.

Конфликт интересов Не указан.

Conflict of Interest None declared.