К ВОПРОСУ О ПОТЕРПЕВШЕМ ОТ ПРЕСТУПЛЕНИЯ, ПРЕДУСМОТРЕННОГО СТ. 240.1 УК РФ | Опубликовать статью ВАК, elibrary (НЭБ)

К ВОПРОСУ О ПОТЕРПЕВШЕМ ОТ ПРЕСТУПЛЕНИЯ, ПРЕДУСМОТРЕННОГО СТ. 240.1 УК РФ

Научная статья

Дядюн К.В. *

Российская таможенная академия, Владивосток, Россия

* Корреспондирующий автор (kristina.dyadyun[at]yandex.ru)

Аннотация

В статье представлен анализ целесообразности регламентированных признаков потерпевшего от деяния «получение сексуальных услуг несовершеннолетнего». Рассмотрены различные вариации толкования и применения соответствующих критериев, проблемы квалификации. Также означенный аспект исследован в соотношении с направлениями уголовно-правовой политики, основаниями и условиями криминализации и декриминализации деяний, принципом равенства граждан перед законом.  В результате выявлены несовершенства законодательного подхода в исследуемой области.

Ключевые слова: потерпевшее лицо; несовершеннолетний; сексуальные услуги.

TO THE QUESTION ON THE VICTIM FROM A CRIME PROVIDED BY ITEM 240.1 OF THE CRIMINAL CODE OF RUSSIAN FEDERATION

Research article

Dyadyun K.V. *

Russian Customs Academy, Vladivostok, Russia

* Corresponding author (kristina.dyadyun[at]yandex.ru)

Abstract

In article the analysis of expediency of the regulated signs of the victim from act «reception of sexual services of the minor» is presented. Various variations of interpretation and application of corresponding criteria, qualification problems are considered. Also the marked aspect is investigated in the ratio with directions of a criminally-legal policy, the bases and conditions of criminalisation and decriminalization of acts, a principle of equality of citizens before the law. Imperfections of the legislative approach in investigated area are as a result revealed.

Keywords: suffered person; minor; sexual services.

Федеральным законом от 28.12.2013 № 380-ФЗ в Уголовный кодекс РФ была введена статья 240.1, устанавливающая ответственность за получение сексуальных услуг несовершеннолетнего. Частично данное решение было обусловлено положениями международных документов: Конвенции Совета Европы о защите детей от сексуальной эксплуатации и сексуальных злоупотреблений; Факультативного протокола к Конвенции о правах ребенка, касающегося торговли детьми, детской проституции и детской порнографии.

Тем не менее, несмотря на формальную обоснованность данного решения, соответствующая законодательная норма содержит множество дискуссионных моментов, к числу которых, в частности, относится регламентация признаков потерпевшего лица. Законодатель обозначил в качестве такового «несовершеннолетнего в возрасте от 16 до 18 лет». Следует подчеркнуть, что обозначенные возрастные границы не коррелируются ни с общим правовым подходом к рассматриваемой категории лиц, ни с использованием аналогичного понятия в иных нормах УК РФ.

Означенный подход порождает проблемы квалификации и может способствовать не защите соответствующих прав несовершеннолетних, а, напротив, их нарушению. Приведем несколько примеров.

Первая ситуация. Сексуальная услуга получена от пятнадцатилетнего лица. Квалифицировать действия субъекта по ст. 240.1 УК РФ невозможно в силу установленных возрастных границ потерпевшего. По иным нормам уголовного закона содеянное также нет возможности оценить. Так, например, в ст. 134 УК РФ (половое сношение и иные действия сексуального характера с лицом, не достигшим шестнадцатилетнего возраста) отсутствует критерий вознаграждения. В ст.ст. 131, 132 УК РФ (изнасилование; насильственные действия сексуального характера) обязателен признак насилия. Для применения ст. 240 УК РФ (вовлечение в занятие проституцией) также нет оснований в силу отсутствия криминообразующих признаков данного состава. Таким образом, интересы нормального нравственного развития лица, не достигшего 16 лет, оказывающего сексуальные услуги, законодателем проигнорированы. Учитывая, что именно необходимостью защиты соответствующих интересов несовершеннолетних было обусловлено введение анализируемой нормы, означенная ситуация представляется парадоксальной.

Вторая ситуация. Совершеннолетнее лицо при оказании сексуальной услуги выдает себя за подростка. Если будет доказано, что субъект полагал, что «потерпевший» является несовершеннолетним, его действия по правилам квалификации должны быть расценены как покушение на деяние, предусмотренное ст. 240.1 УК РФ. Однако данный факт весьма сложно установить. Ситуацию легко представить в качестве «ролевой игры». Также возникает вопрос и о целесообразности применения уголовной ответственности (с учетом характера и степени общественной опасности содеянного) к обманутому покупателю услуги.

Третья ситуация. Целесообразность признания потерпевшим лица, систематически осуществляющим антиобщественную деятельность. И.В. Пантюхина, например, полагает, что несовершеннолетние, оказывающие услуги сексуального характера не могут идентифицироваться в качестве потерпевших от анализируемого преступного деяния,  т.к. причинение вреда соответствующим интересам как определяющий признак  преступления отсутствует [3].

Не следует также забывать, что административная ответственность за занятие проституцией наступает с 16 лет, т.е. «потерпевшее» лицо от деяния, регламентированного нормой ст. 240.1 УК РФ в любом случае само не заинтересовано в обнародовании оказанной услуги.

Ситуация четвертая. Злоупотребление правом. Лица, систематически осуществляющие оказание услуг сексуального характера за плату, зачастую сами являются инициаторами соответствующей «сделки». Такие лица сами являются субъектами правонарушения, осознают аморальность своего поведения. Соответственно, вряд ли можно считать обоснованным применение уголовной ответственности к субъекту, оплачивающему определенную услугу. Тем не менее, на практике присутствуют парадоксальные случаи. Так, девушка, не достигшая 18 лет, торговала собой на шоссе, мужчина по обоюдной договоренности купил ее услуги за 500 руб. Однако заплатил только 420 (что, по-видимому, и явилось «камнем преткновения» и основанием для обращения в правоохранительные органы со стороны «потерпевшей»). Как результат для «покупателя» – 2 г. лишения свободы условно [5]. При таком подходе можно признавать преступлением любой факт обращения к услугам и совершеннолетних лиц, занимающихся проституцией.  В целях защиты прав и интересов несовершеннолетних в рассматриваемом ракурсе гораздо важнее исследовать причины, побудившие их заниматься данным видом деятельности, и бороться с ними. Введение же норм, подобных анализируемой, можно ассоциировать с косметической покраской стен, пораженных «грибком»: внешний «лоск», а проблема осталась и прогрессирует.

Ситуация пятая. Добровольные половые отношения на безвозмездной основе наказуемы при недостижении «потерпевшим» 16-лет, а за вознаграждение – до 18. Сложно выявить логику законодателя в означенном подходе. Также можно выявить сложности отграничения указанных деяний. Логично, что при совместном проживании/отношениях лица дарят друг другу подарки, однако в силу несовершенств регламентации нормы ст. 240.1 УК РФ, подобные презенты также можно рассматривать в качестве вознаграждения за сексуальные услуги. Как при таком подходе разграничивать обозначенные нормы? А как быть в ситуации, когда несовершеннолетнее лицо находится в законном браке  с достигшим 18 лет субъектом и получает от него подарки, исполняя при этом «супружеский долг»?  Действия совершеннолетнего супруга тоже  будут подпадать под  ст. 240.1 УК РФ?

Таким образом, действующий подход законодателя при регламентации нормы ст. 240.1 УК РФ вызывает множество вопросов, и, как видно из вышеприведенных примеров, не только влечет проблемы квалификации, но и зачастую скорее нарушает права лиц защитой которых было обусловлено создание данной новеллы.

В ракурсе рассматриваемой темы уместно также обратиться и к учету направлений уголовно-правовой политики [1]:

• коренная перестройка уголовного законодательства в соответствии с новыми общественными отношениями. Например, на основе данного положения была отменена уголовная ответственность за добровольное мужеложство взрослых. В настоящее время статистические данные свидетельствуют о стабильном росте половых контактов (как на возмездной так и на безвозмездной основе) лиц, достигших 18-лет и несовершеннолетних [2]. Общество достаточно толерантно относится к таким взаимоотношениям. Есть ли смысл в данном ракурсе в установлении уголовно-правовой нормы, основанной на учете (причем как было обозначено выше – не совсем адекватном) специального потерпевшего? Получается, что закон наказывает преступления им же самим произведенные.
• формирование правового государства подразумевает установление уголовной ответственности только за деяния фактически представляющие общественную опасность. С учетом вышеобозначенных примеров и определенных характеристик «потерпевшего» вывод о наличии означенного фактора в деянии, регламентированном ст. 240.1 УК РФ также весьма неоднозначен.

Сложно говорить в рассматриваемом контексте и об основаниях и условиях криминализации деяний [4]. Например, учете качественных и количественных характеристик причиняемого деянием вреда. Здесь следует еще раз вспомнить о лицах, систематически оказывающих платные сексуальные услуги и о злоупотреблении правом, которое основано на несовершенствах исследуемой нормы.

Также уместно отметить такое основание криминализации как противоречие сложившимся общественным отношениям. Как уже отмечалось, каково бы ни было отношение отдельных лиц к рассматриваемой деятельности, последняя является исторически сложившимся и свершившимся фактом. В качестве мер регулирования/противодействия следует вводить не непродуманные уголовно-правовые нормы, а воздействовать на причины соответствующего явления.

Не следует забывать и об условиях криминализации деяний: отсутствие возможности борьбы иными средствами, возможности системы уголовной юстиции, отсутствие возможных негативных последствий, уровень общественного правосознания. К анализируемой ситуации обозначенные критерии также сложно применимы. Например, вряд ли можно посчитать обоснованным применение уголовной ответственности к лицу, обманутому «продавцом» услуги относительно своего возраста. Не стоит забывать и о загруженности органов юстиции и ограниченности ресурсов для реализации установленных функций, целей и задач. Все-таки уголовный закон должен карать наиболее вредоносные деяния, с которыми невозможно бороться иными средствами. При этом необходимо учитывать реальную общественную опасность и возможность негативных последствий регулятивного вмешательства. Здесь уместно учитывать принцип «не навреди». Как было отмечено в рамках данной статьи норма ст. 240.1 УК РФ в большей степени способствует отрицательному воздействию на регулирование соответствующей сферы, чем на позитивное разрешение существующих сложностей.

Стоит упомянуть и о реализации принципа равенства граждан перед законом  в рассматриваемом контексте. Так, например, сложно говорить об адекватном воплощении положений означенного принципа с учетом установления возрастных границ потерпевшего лица: если последнему исполнилось 16 – инкриминируется ст. 240.1 УК РФ, если же возраст меньше – вопрос о привлечении к уголовной ответственности весьма спорен.

Подводя итог изложенному выше, можно сделать вывод о несовершенстве законодательного подхода в области регламентации признаков потерпевшего лица в ст. 240.1 УК РФ, что в свою очередь влечет проблемы правоприменения и противоречит реализации целей и задач как уголовного закона в целом, так и отдельных их аспектов, положенных в основу создания данной нормы.

Конфликт интересов Не указан.

Conflict of Interest None declared.