Введение
Несмотря на многочисленные международные рекомендации по сохранению фертильности [1–6], по-прежнему существуют препятствия в реализации программ сохранения репродуктивной функции у онкологических больных [7, 8]. В настоящее время во многих странах мира существуют разного рода барьеры для реализации данного вида помощи [9]. К ним относятся информационный барьер, финансовые ограничения, проблемы организации в системе здравоохранения, культурные и религиозные убеждения, а также психологическое состояние пациента. На первое место выступают медицинский и информационный барьеры, которые заключаются в недостаточной осведомленности врачей-онкологов о безопасности существующих методов сохранения фертильности и допустимости беременности после выздоровления, что препятствует своевременному направлению пациентов к репродуктологу и снижает шансы на полноценную жизнь [10–12]. Проведенное в Китае исследование с участием 360 врачей-онкологов показало, что только 49,5% специалистов регулярно информировали своих пациенток репродуктивного возраста о риске бесплодия по завершении лечения рака; уровень знаний респондентов о потенциальном риске для репродуктивной функции, связанном с лучевой терапией, таргетной и химиотерапией, составил 53,4, 59,2 и 69,9% соответственно, и около 22,3% врачей чувствовали себя некомпетентными, обсуждая вопросы сохранения фертильности с пациентами или их семьями [13]. В своих исследованиях P. Voigt и C. Meernik показали, что только 8 и 1,2% пациенток соответственно обращались за услугами сохранения фертильности после установки онкологического диагноза [14, 15]. Отсутствие мотивации пациенток сохранить репродуктивное здоровье также связано с отсутствием возможности активного обсуждения и опасением, что применение программ по сохранению фертильности приведет к задержке в лечении — и тогда приоритет смещается в сторону противоопухолевого лечения [16].
Высокая стоимость программ по сохранению фертильности и отсутствие страхового покрытия во многих странах являются еще двумя наиболее значимыми причинами низкой частоты направлений пациентов на консультацию к репродуктологу [17–19]. Согласно данным Международной федерации по вопросам репродуктивного здоровья (IFFS) в 41 (47%) стране из 88, участвующих в опросе, финансовая поддержка пациентов по сохранению фертильности отсутствует [20]. А страны, которые обеспечивают финансовую поддержку, придерживаются строгих критериев возмещения выплат, что создает неравенство среди пациентов в возможности получения данного вида помощи. В некоторых регионах Великобритании денежное возмещение могут получить женщины в возрасте только до 35 лет[1]. Рекомендации Французского национального института рака (2021) придерживаются возрастного порога 38–40 лет, предлагая проводить криоконсервацию ооцитов до 38 лет и допуская обсуждение программ вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ) в возрасте от 38 до 40 лет, основываясь на показателях овариального резерва [21]. Возрастные пороги для криоконсервации ткани яичников варьируются от 35 до 38 лет; рекомендации французского и европейского обществ репродукции и эмбриологии человека не рекомендуют применять его после 36 лет [5]. Возмещения связаны исключительно с забором и хранением яйцеклеток или эмбрионов, и, если пациенты хотят воспользоваться своими биологическими резервами для реализации беременности по завершении лечения рака, с них взимаются дополнительные средства, которые не покрываются страховкой [10]. Кроме того, возмещается ограниченное количество циклов экстракорпорального оплодотворения (ЭКО), после чего пациент вынужден оплатить оставшееся лечение самостоятельно [9].
Доступность программ ВРТ в значительной степени зависит от культурного, социального и религиозного контекста страны или региона. Во многих странах придерживаются традиционного представления о семье: женатые мужчина и женщина и их ребенок, генетически связанный с обоими. Поэтому доступ к лечению с помощью ВРТ в таких странах часто ограничен женатыми парами, исключая тем самым одиноких женщин. Главным руководящим принципом таких ограничений является благополучие будущего ребенка и опасения, что он окажется в неполной семье. Надо признать, что такие правила чаще всего мотивированы религиозными и культурными соображениями, а не экономическими факторами или приоритетами политики [22]. Существуют культурные взгляды на «искусственный» характер процедур сохранения фертильности при ВРТ и на моральность лабораторных манипуляций с ооцитами и эмбрионами, что может повлиять на применение услуг ЭКО. Все формы ВРТ неприемлемы в римско-католической церкви, в то время как среди православных христиан допустимость варьируется [23]. В Германии разрешено донорство спермы, но запрещено донорство яйцеклеток. Из-за сложившейся правовой ситуации многие пары вынуждены прибегать к донорству яйцеклеток за границей, где часто практикуется анонимное донорство, что лишает ребенка конституционного права знать о своем происхождении[2]. Донорство эмбрионов в репродуктивных целях разрешено в США, Великобритании, Австралии, Канаде, Франции, Испании, Италии, Нидерландах, Бельгии, Японии, Индии, Греции, Финляндии, Сингапуре, Аргентине, Колумбии, Уругвае, Румынии, Португалии, Венесуэле и Чешской Республике. При этом в Канаде, в соответствии с законом о ВРТ, для донорства эмбрионов требуется совместное согласие супругов или партнеров по гражданскому браку, при этом одна из сторон в установленный срок имеет право в одностороннем порядке отозвать ранее данное согласие на конкретное распоряжение, что приводит к правовым конфликтам [24]. В отличие от мужчин, которые имеют простой доступ к криоконсервации собственной спермы, женщины сталкиваются со значительными препятствиями в сохранении фертильности в связи с необходимостью хирургических процедур после стимуляции яичников для получения ооцитов или эмбрионов. Процесс получения и заморозки спермы обычно откладывает лечение рака на 24–72 ч, а варианты получения ооцитов или эмбрионов у женщин могут отсрочить лечение рака на 2–6 нед. В настоящее время существует ограниченное количество центров, имеющих опыт создания банков овариальной ткани [10].
В организационном контексте к барьерам на пути реализации программ ВРТ относятся разобщенность структур системы здравоохранения, отсутствие стандартизированных процессов и ограниченный доступ к информации и ресурсам. Отсутствие в онкологических учреждениях отделений по репродуктивному здоровью влечет за собой частые консультации пациентов в других больницах. Кроме того, территориальная разрозненность онкологических и репродуктивных бригад повышает риск получения неполного объема информации и нарушает координированность действий. Организационные мероприятия по разработке и укреплению политики междисциплинарного сотрудничества, направленные на создание централизованных и оптимизированных систем обмена информацией, могут устранить эти барьеры [16]. Создание национальных междисциплинарных консорциумов или специализированных сетей по онкофертильности могло бы обеспечить равный доступ к профилактике бесплодия в разных регионах и скоординировать действия специалистов. Аналогичные модели уже существуют на международном уровне, например консорциум по онкофертильности в США, сеть FertiPROTEKT в немецкоязычных странах и централизованная национальная сеть в Дании, которые демонстрируют ценность и практичность междисциплинарного сотрудничества в области репродуктивной медицины [25, 26]. В рамках нашего исследования (грант № 1603-45/23) была создана мультидисциплинарная команда с участием врачей-онкологов, акушеров-гинекологов и репродуктологов, что позволило исключить организационные и финансовые сложности в реализации программ ВРТ онкологическим и онкогематологическим больным репродуктивного возраста [27, 28]. Клиентские пути (приказ Департамента здравоохранения города Москвы № 16 от 14.01.2022 «Об организации оказания медицинской помощи по профилю «онкология» в медицинских организациях государственной системы здравоохранения города Москвы») включают в себя алгоритмы диагностики и лечения онкологического заболевания с определенными временными интервалами, при этом не учитывают время для решения сопутствующих задач, в том числе программ по сохранению фертильности.
Представляем клинический случай сохранения фертильности у больной раком молочной железы методом контролируемой овариальной стимуляции в рамках клиентских путей.
Содержание статьи
Клиническое наблюдение
Пациентка А., 31 год, направлена на консультацию к врачу-онкомаммологу в онкологический центр ГБУЗ «ГКБ им. С.С. Юдина ДЗМ» в июле 2024 г. с предварительным диагнозом: рак правой молочной железы. При дальнейшем обследовании согласно клиентским путям приказа Департамента здравоохранения города Москвы от 14.01.2022 № 16 в условиях онкологического центра № 1 при клиническом осмотре установлено: молочные железы были симметричны, не деформированы, выделений из сосков не выявлено, в правой молочной железе в верхне-наружном квадранте пальпировалось уплотнение, плотно-эластической консистенции, ограниченно подвижное, размером примерно 2,5 см в диаметре, аксиллярные лимфатические узлы не изменены. При УЗИ молочных желез от 28.07.2024 в верхне-наружном квадранте правой молочной железы визуализировалось гипоэхогенное образование с четкими неровными контурами, при цветном допплеровском картировании с интранодулярным сосудом, размерами 20×12×20 мм, позади образования определялся участок тяжистой перестройки структуры, входящий в структуру образования, размерами 15×14×22 мм, аваскулярный, общие размеры патологического участка — 26×18×24 мм. Заключение: УЗ-признаки подозрения на рак правой молочной железы BI-RADS 4b справа, BI-RADS 1 слева. При маммографии с томосинтезом от 30.07.2024 в верхне-наружном квадранте в задней трети правой молочной железы на фоне участка тяжистой перестройки структуры ткани визуализировалось узловое образование ~25 мм в диаметре (рис. 1). BI-RADS 4С справа, BI-RADS 2 слева. Был выполнен пересмотр блоков и стекол из стороннего медицинского учреждения, где пациентке была выполнена трепан-биопсия. Гистологическое заключение по трепан-биоптату образования правой молочной железы от 06.08.2024: морфологическая картина соответствует инвазивной протоковой карциноме правой молочной железы, умеренной степени злокачественности (G2). Иммуногистохимическое исследование от 06.08.2024: ER — 8 баллов, PR — 8 баллов, Her2/neu (0+) — негативный, Ki-67-22%. Люминальный тип В, Her2/neu — негативный. По данным компьютерной томографии (КТ) трех зон в правой молочной железе в верхнем внутреннем квадранте определяется гиперваскулярное объемное образование размером 22×19 мм. Признаков вторичного поражения органов грудной клетки, брюшной полости, малого таза не выявлено (рис. 2).
На основании данных анамнеза, клинического осмотра и лабораторно-инструментальных исследований был установлен диагноз: рак правой молочной железы IIA стадии (сT2N0M0G2). Люминальный тип В, Her2/neu — негативный.
С учетом возраста и нереализованной репродуктивной функции 12.08.2024 пациентка была направлена на консультацию акушера-гинеколога в ГБУЗ «МКНИЦ Больница 52 ДЗМ», где проводилось обследование с целью оценки репродуктивной и менструальной функций. В рамках исследования гормонального профиля определены уровни гормонов: антимюллеров гормон — 1,85 нг/мл, фолликулостимулирующий гормон — 12,18 мМЕ/мл и эстрадиол — 375,39 пг/мл. С результатами обследования пациентка направлена к репродуктологу в ООО «Институт репродуктивной медицины» с целью выбора метода сохранения фертильности согласно плану научно-исследовательской работы [29]. Учитывая результаты исследований, с согласия пациентки была рассмотрена контролируемая овариальная стимуляция с целью сохранения фертильности.
Пациентка была обсуждена в рамках консилиума в онкологическом центре ГБУЗ «ГКБ им. С.С. Юдина» в соответствии с нормативными документами [29] от 14.08.2024: на первом этапе показано хирургическое лечение в объеме радикальной мастэктомии справа с перевязкой лимфатических сосудов подмышечно-подключично-подлопаточной области с использованием микрохирургической техники.
До начала лечения основного заболевания пациентке была начата контролируемая стимуляции яичников на 15-й день цикла — 18.08.2024, которая продолжалась в течение 10 дней рекомбинантным фоллитропином β в суммарной дозе 2100 МЕ, на время овариальной стимуляции также был назначен совместно с гонадотропином ингибитор ароматазы (летрозол 5 мг). Данная комбинация, согласно данным литературы, обеспечивает высокий уровень безопасности у пациенток с раком молочной железы. Пункция фолликулов проведена 30.08.2024, в результате получено 5 яйцеклеток и витрифицировано 3 эмбриона на 5–6-е сутки развития. Осложнений после применения программ ВРТ отмечено не было. От момента консультации пациентки репродуктологом до проведения трансвагинальной пункции прошло 18 дней.
03.09.2024 пациентка была госпитализирована в онкологический стационар для планового хирургического лечения рака молочной железы. На первом этапе выполнено исследование сторожевых лимфатических узлов. При срочном интраоперационном гистологическом исследовании двух сигнальных лимфатических узлов от 04.09.2024 признаков роста опухолевых комплексов не обнаружено (рис. 3). Вторым этапом выполнено хирургическое лечение в заявленном объеме. При срочном гистологическом интраоперационном исследовании в краях резекции среди гранул маркировочного красителя пересеченных опухолевых клеток не обнаружено. R0. Пациентка была выписана на 9-е сутки после оперативного вмешательства без осложнений.
Результаты планового гистологического исследования от 12.09.2024: морфологическая картина соответствует инвазивной протоковой карциноме молочной железы, низкой степени злокачественности, сумма баллов 5 (2+2+1) по Ноттингемской системе. Размер опухолевого узла 35×30×20 мм без достоверных признаков лимфоваскулярной и периневральной инвазии. Края резекции без роста атипичных клеток (по макроскопическому исследованию), фасциальный клиренс — 2 мм. TILs — 5% (рис. 4). Иммуногистохимическое и молекулярно-генетическое исследование от 08.10.2024: ER — 8 баллов, PR — 6 баллов, Ki-67 — 30%. Согласно критериям ASCO/CAP’23 в исследованном образце опухоли не обнаружено амплификации гена ERBB-2 (Her2/neu), случай следует расценивать как Her2/neu-негативный.
09.10.2024 по результатам хирургического лечения проведен повторный онкологический консилиум, на котором, с учетом стадии и морфологического типа опухоли, рекомендованы проведение 4 курсов адъювантной полихимиотерапии по схеме доцетаксел + циклофосфамид, адъювантная терапия агонистом лютеинизирующего гормона-рилизинг-гормона не менее 5 лет + тамоксифен.
В настоящее время пациентка продолжает рекомендованное лечение без осложнений и признаков прогрессирования заболевания.
Обсуждение
Тема сохранения фертильности у онкологических больных является довольно многогранной, включая в себя как возможность реализовать репродуктивную функцию по завершении лечения с помощью различных методов, так и ограничения в получении данного вида помощи в виде информационного дефицита по рискам развития бесплодия и убеждений больных в необходимости откладывать лечение онкологического заболевания, влекущее риск прогрессирования. Так, в исследовании S. Eman et al. [30] впервые с использованием шкал для оценки качества жизни FertiQoL и шкал DASS-42 для оценки психологического благополучия у онкологических больных было показано, что своевременное информирование о рисках развития бесплодия и возможностях сохранения фертильности до начала гонадотоксического лечения положительно влияет на качество жизни на протяжении всего лечения и отмечается значительное его улучшение через 2–3 года после завершения. Это подчеркивает положительное влияние консультирования по вопросам сохранения фертильности на физическое, когнитивное здоровье и приверженность лечению. Представленное нами клиническое наблюдение также продемонстрировало положительное влияние своевременного консультирования на принятие решений со стороны пациентки и отсутствие необходимости в задержке лечения основного заболевания при планировании этапов ВРТ. Так, этапы сохранения фертильности от первичной консультации репродуктолога и обследования до пункции фолликулов (забора биологического материала) после контролируемой овариальной стимуляции составили 18 календарных дней, что не выходит за установленные сроки обследования и определения тактики в рамках клиентских путей. Наш случай демонстрирует возможность реализации программ ВРТ до начала гонадотоксической терапии без задержек в лечении онкологического заболевания при правильной работе специалистов в рамках мультидисциплинарной команды.
Заключение
Для разработки эффективного персонифицированного плана ведения больных необходимы тесное сотрудничество специалистов из разных областей (онкологов, акушеров-гинекологов и репродуктологов) и четко сформированный маршрут пациентов с установленными сроками на всех этапах оказания медицинской помощи. Современные подходы к сохранению фертильности, включающие возможность начать контролируемую овариальную стимуляцию независимо от дня менструального цикла, повышают вероятность совмещения этапов обследования и сроков начала лечения с программами ВРТ без рисков задержек в лечении.
Сведения об авторах:
Кишкина Анастасия Юрьевна — к.м.н., заведующая отделением диагностики и лечения опухолей молочной железы и репродуктивной системы № 3 ГБУЗ «ГКБ им. С.С. Юдина ДЗМ»; 115446, Россия, г. Москва, Коломенский пр-д, д. 4; ORCID iD 0000-0003-2560-0996
Шевченко Николай Алексеевич — к.м.н., доцент кафедры акушерства и гинекологии лечебного факультета ФГАОУ ВО РНИМУ им. Н.И. Пирогова Минздрава России (Пироговский Университет); 117513, Россия, г. Москва, ул. Островитянова, д. 1, стр. 6; заведующий гинекологическим отделением ГБУЗ «МКНИЦ Больница 52 ДЗМ»; 123182, Россия, г. Москва, ул. Пехотная, д. 3; ORCID iD 0000-0002-1216-5721
Младова Елена Сергеевна — врач акушер-гинеколог, репродуктолог, главный врач ООО «Институт репродуктивной медицины»; 123100, Россия, г. Москва, Шмитовский пр-д, д. 3, стр. 1; ORCID iD 0000-0002-6103-3100
Поликарпова Ольга Валентиновна — врач акушер-гинеколог гинекологического отделения ГБУЗ «МКНИЦ Больница 52 ДЗМ»; 123182, Россия, г. Москва, ул. Пехотная, д. 3; ORCID iD 0000-0001-9060-3005
Гращенко Ирина Михайловна — врач акушер-гинеколог гинекологического отделения, ГБУЗ «МКНИЦ Больница 52 ДЗМ»; 123182, Россия, г. Москва, ул. Пехотная, д. 3; ORCID iD 0009-0002-5595-148X
Диденко Вера Владимировна — врач-онколог, заведующая отделением диагностики и лечения опухолей молочной железы и репродуктивной системы № 2 ГБУЗ «ГКБ им. С.С. Юдина ДЗМ»; 115446, Россия, г. Москва, Коломенский пр-д, д. 4; ORCID iD 0000-0001-9068-1273
Бричкалевич Юлия Константиновна — врач акушер-гинеколог, репродуктолог ООО «Институт репродуктивной медицины»; 123100, Россия, г. Москва, Шмитовский пр-д, д. 3, стр. 1; ORCID iD 0009-0009-9798-9743
Поварова Анна Андреевна — врач акушер-гинеколог, репродуктолог ООО «Институт репродуктивной медицины»; 123100, Россия, г. Москва, Шмитовский пр-д, д. 3, стр. 1; ORCID iD 0000-0002-2117-155
Барях Елена Александровна — д.м.н., заведующая отделением гематологии и химиотерапии ГБУЗ «МКНИЦ Больница 52 ДЗМ»; 123182, Россия, г. Москва, ул. Пехотная, д. 3; ORCID iD 0000-0001-6880-9269
Иванова Диана Давидовна — врач-гематолог отделения гематологии и химиотерапии ГБУЗ «МКНИЦ Больница 52 ДЗМ»; 123182, Россия, г. Москва, ул. Пехотная, д. 3; ORCID iD 0009-0004-3632-9198
Партс Сергей Адольфович — к.м.н., заместитель главного врача по онкологии ГБУЗ «ГКБ им. С.С. Юдина ДЗМ»; 115446, Россия, г. Москва, Коломенский пр-д, д. 4; доцент кафедры онкологии и пластической хирургии Академии постдипломного образования ФГБУ ФНКЦ ФМБА России; 125371, Россия, г. Москва, Волоколамское ш., д. 91; ORCID iD 0009-0003-9954-4584
Галкин Всеволод Николаевич — д.м.н., профессор, главный врач ГБУЗ «ГКБ им. С.С. Юдина ДЗМ»; 115446, Россия, г. Москва, Коломенский пр-д, д. 4; ORCID iD 0000-0002- 6619-6179
Куликова Евгения Александровна — заведующая отделением лучевой диагностики ГБУЗ «ГКБ им. С.С. Юдина ДЗМ»; 115446, Россия, г. Москва, Коломенский пр-д, д. 4; ORCID iD 0000-0002-0319-4934
Шаталов Виталий Геннадьевич — к.м.н., заведующий отделением патологической анатомии ГБУЗ «ГКБ им. С.С. Юдина ДЗМ»; 115446, Россия, г. Москва, Коломенский пр-д, д. 4; ORCID iD 0009-0000-9004-0476)
Лысенко Марьяна Анатольевна — д.м.н., директор ГБУЗ «МКНИЦ Больница 52 ДЗМ»; 123182, Россия, г. Москва, ул. Пехотная, д. 3; профессор кафедры общей терапии факультета дополнительного профессионального образования ФГАОУ ВО РНИМУ им. Н.И. Пирогова Минздрава России (Пироговский Университет); 117513, Россия, г. Москва, ул. Островитянова, д. 1; ORCID iD 0000- 0001-6010-7975
Доброхотова Юлия Эдуардовна — д.м.н., профессор, заведующая кафедрой акушерства и гинекологии Института хирургии ФГАОУ ВО РНИМУ им. Н.И. Пирогова Минздрава России (Пироговский Университет); 117513, Россия, г. Москва, ул. Островитянова, д. 1, стр. 6; ORCID iD 0000-0002-7830-2290
Грабовский Василий Михайлович — заместитель главного врача по акушерско-гинекологической помощи ГБУЗ «МКНИЦ Больница 52 ДЗМ»; 123182, Россия, г. Москва, ул. Пехотная, д. 3; ORCID iD 0000-0002-7512-2470
Контактная информация: Анастасия Юрьевна Кишкина, e-mail: dr.kishkina@mail.ru
Источник финансирования: исследование и публикация выполнены при поддержке АНО «Московский центр инновационных технологий в здравоохранении» (грант № 1603-45/23 «Исследование возможности сохранения репродуктивной и менструальной функции у онкологических, в частности онкогематологических, пациенток с использованием методов криоконсервации ооцитов, эмбрионов и овариальной ткани с последующей аутотранс-плантацией»).
Конфликт интересов отсутствует.
Статья поступила 22.12.2025.
Поступила после рецензирования 12.01.2026.
Принята в печать 30.01.2026.
About the authors:
Anastasia Yu. Kishkina — C. Sc. (Med.), Head of the Department of Diagnosis and Treatment of Breast and Reproductive System Tumors No. 3, S.S. Yudin City Clinical Hospital; 4, Kolomenskiy Ave., Moscow, 115446, Russian Federation; ORCID iD 0000-0003-2560-0996
Nikolay A. Shevchenko — C. Sc. (Med.), Associate Professor of the Department of Obstetrics and Gynecology of the Institute of Surgery, Pirogov Russian National Research Medical University; 1, Ostrovityanov str., Moscow, 117513, Russian Federation; Head of the Department of Obstetrics; City Clinical Hospital No. 52; 3, Pekhotnaya str., Moscow, 123182, Russian Federation; ORCID iD 0000-0002-1216-5721
Elena S. Mladova — obstetrician-gynecologist, reproductologist, Chief Medical Officer of the Institute of Reproductive Medicine LLC; 3 build. 1, Shmitovsky Lane, Moscow, 123100, Russian Federation; ORCID iD 0000-0002-6103-3100
Olga V. Polikarpova — obstetrician-gynecologist of the Department of Obstetrics, City Clinical Hospital No. 52; 3, Pekhotnaya str., Moscow, 123182, Russian Federation; ORCID iD 0000-0001-9060-3005
Irina M. Grashchenko — obstetrician-gynecologist of the Department of Obstetrics, City Clinical Hospital No. 52; 3, Pekhotnaya str., Moscow, 123182, Russian Federation; ORCID iD 0009-0002-5595-148X
Vera V. Didenko — oncologist, Head of the Department of Diagnosis and Treatment of Breast and Reproductive System Tumors No. 3, S.S. Yudin City Clinical Hospital; 4, Kolomenskiy Ave., Moscow, 115446, Russian Federation; ORCID iD 0000-0001-9068-1273
Yulia K. Brichkalevich — obstetrician-gynecologist, reproductologist, Institute of Reproductive Medicine LLC; 3 build. 1, Shmitovsky Lane, Moscow, 123100, Russian Federation; ORCID iD 0009-0009-9798-9743
Anna A. Povarova — obstetrician-gynecologist, reproductologist, Institute of Reproductive Medicine LLC; 3 build. 1, Shmitovsky Lane, Moscow, 123100, Russian Federation; ORCID iD 0000-0002-2117-155
Elena A. Baryakh — Dr. Sc. (Med.), Head of the Department of Hematology and Chemotherapy, City Clinical Hospital No. 52; 3, Pekhotnaya str., Moscow, 123182, Russian Federation; ORCID iD 0000-0001-6880-9269
Diana D. Ivanova — hematologist of the Department of Hematology and Chemotherapy, City Clinical Hospital No. 52; 3, Pekhotnaya str., Moscow, 123182, Russian Federation; ORCID iD 0009-0004-3632-9198
Sergey A. Parts — C. Sc. (Med.), Deputy Chief Medical Officer for Oncology, S.S. Yudin City Clinical Hospital; 4, Kolomenskiy Ave., Moscow, 115446, Russian Federation; Associate Professor of the Department of Oncology and Plastic Surgery, Academy of Postgraduate Education of the Federal Scientific and Clinical Center of the Federal Medical Biological Agency of Russian Federation; 91, Volokolamskoe road, Moscow, 125371, Russian Federation; ORCID iD 0009-0003-9954-4584
Vsevolod N. Galkin — Dr. Sc. (Med.), Professor, Chief Medical Officer of the S.S. Yudin City Clinical Hospital; 4, Kolomenskiy Ave., Moscow, 115446, Russian Federation; ORCID iD 0000-0002-6619-6179
Evgenia A. Kulikova — Head of the Department of Diagnostic Radiology, S.S. Yudin State Clinical Hospital; 4, Kolomensky passage, Moscow, 115446, Russian Federation; ORCID iD 0000-0002-0319-4934
Vitaly G. Shatalov — C. Sc. (Med.), Head of the Department of Pathological Anatomy, S.S. Yudin State Clinical Hospital; 4, Kolomensky passage, Moscow, 115446, Russian Federation; ORCID iD 0009-0000-9004-0476
Mariana A. Lysenko — Dr. Sc. (Med.), Chief Medical Officer of the City Clinical Hospital No. 52; 3, Pekhotnaya str., Moscow, 123182, Russian Federation; Professor of the Department of General Therapy of the Faculty of Continuous Professional Education, Pirogov Russian National Research Medical University; 1, Ostrovityanov str., Moscow, 117513, Russian Federation; ORCID iD 0000-0001-6010-7975
Yulia E. Dobrokhotova — Dr. Sc. (Med.), Professor, Head of the Department of Obstetrics and Gynecology of the Institute of Surgery, Pirogov Russian National Research Medical University; 1, Ostrovityanov str., Moscow, 117513, Russian Federation; ORCID iD 0000-0002-7830-2290
Vasily M. Grabovsky — Deputy Chief Medical Officer of Obstetric and Gynecological Care, City Clinical Hospital No. 52; 3, Pekhotnaya str., Moscow, 123182, Russian Federation; ORCID iD 0000-0002-7512-2470
Contact information: Anastasia Yu. Kishkina, e-mail: dr.kishkina@mail.ru
Financial Disclosure: this research and publication were supported by the ANPO «Moscow Center for Innovative Technologies in Healthcare» (Grant No. 1603-45/23 «Investigation of the feasibility of preserving reproductive and menstrual function in oncological, particularly oncohematological, female patients using methods of oocyte, embryo, and ovarian tissue cryopreservation with subsequent autotransplantation»).
There is no conflict of interest.
Received 22.12.2025.
Revised 12.01.2026.
Accepted 30.01.2026.
1Department of Health & Social Care. NHS-funded in vitro fertilisation (IVF) in England. (Electronic resource.) URL: https://www.gov.uk/government/publications/nhs-funded-ivf-in-england/nhs-funded-in-vitro-fertilisati… (access date: 30.01.2025).
2Leopoldina: Egg donation, embryo donation, surrogacy. (Electronic resource.) URL: https://www.leopoldina.org/en/themen/fortpflanzungsmedizin/egg-donation-embryo-donation-surrogacy (access date: 30.01.2025).
Информация с rmj.ru
Загрузка...
